Гитлерюнге Соломон

<…> овца сумела сменить себе шкуру. Она стала похожа на диких зверей вокруг нее. Это был единственный шанс спастись от палачей. <...> И если я все еще жив и могу рассказать эту историю, то лишь благодаря тому, что научился вести себя как они, безо всяких колебаний играя роль нациста. <…> Мое настоящее «я» вытеснялось все дальше и дальше. Бывало, я даже «забывал», что я еврей.

С удивлением я заметил, как спокойно проходит жизнь вокруг жалкого гетто, где сотни женщин, детей и мужчин умирают от голода и болезней. Ни у кого из прохожих я не заметил раздражения по этому поводу или какого-нибудь выражения протеста. Я был поражен тем, что в нескольких метрах от стены гетто царит совершенное безразличие к судьбе его обитателей.

Фашисты украли у нас право называться людьми, мы были словно звери, вынужденные убегать от каждого психопата в униформе.

До сих пор помню слова песни, которую мы со слезами на глазах торжественно пели на выпускном вечере в школе, прежде чем каждый из нас пошел своей дорогой.
Быстро проходит жизнь,
Время бежит как ручей.
Скоро наступит тот час,
Когда вместе не будет нас.
И очень, конечно, жаль,
Что останутся в наших сердцах
Тоска и печаль…
Когда мы пели эту песню, то, конечно же, не представляли себе, что многие из нас скоро не только не будут вместе, но их просто не будет на этом свете.