Doamna Bovary

Он ничего не понимал; он слушал внимательно, но сути не улавливал. И все же он занимался, завел себе тетради в переплетах, аккуратно посещал лекции, не пропускал ни одного занятия в клинике. Он исполнял свои несложные повседневные обязанности, точно лошадь, которая ходит с завязанными глазами по кругу, сама не зная - зачем.

Из всех злоключений, претерпеваемых любовью, самое расхолаживающее, самое убийственное - это денежная просьба.

Как будто истинная полнота души не изливается порой в самых пустых метафорах! Ведь никто никогда не может выразить точно ни своих потребностей, ни понятий, ни горестей, ведь человеческая речь подобна надтреснутому котлу, и мы выстукиваем на нем медвежьи пляски, когда нам хотелось бы растрогать своей музыкой звезды.

Нет более надежного средства привлечь сердца к религии, чем терпимость.

А ее жизнь холодна, как чердак со слуховым окошком на север, и тоска бессловесным пауком оплетала в тени паутиной все уголки ее сердца.

Искренне ли говорила Эмма? Этого она, конечно, и сама не знала – радость обольщения и необходимость обороны владели всем ее существом.

С той поры память о Леоне стала как бы средоточием ее тоски. Она горела в ее душе ярче, нежели костер, разведенный на снегу путешественниками в русской степи.

Все мы часто задумывались над
тем, какую важную роль играет в нашей жизни скромное создание, украшение
наших птичников, которое одновременно снабжает нас мягкими подушками для
нашего ложа, сочным мясом и яйцами для нашего стола.

- Вам надо развлекаться, - говорил податной инспектор.

• Как развлекаться?
• Я бы на вашем месте завел токарный станок!
• Я же не умею точить!
• Да, это правда! - презрительно и самодовольно поглаживая подбородок,

Быть дураком, эгоистом и обладать хорошим здоровьем — вот три условия, необходимые для того, чтобы быть счастливым. Но если первого из них не хватает, то остальные бесполезны…

Самоуверенность зависит от той среды, где находится человек.

- Ах, опять "долг", - сказал Родольф. - Все "долг" да "долг"! Мне это слова прямо смерть! Толпа старых идиотов во фланелевых фуфайках и ханжей с грелками и четками поют нам в уши: "Долг! Долг!" Черт возьми! Долг заключается в том, чтобы чувствовать все великое, любить все прекрасное, а не принимать все условности общества вместе с теми подлостями, которые оно вам предписывает.

"С небом не поборешься, против улыбки ангела не устоишь! Все прекрасное, чарующее, пленительное увлекает невольно."

Что может быть лучше - сидеть вечером с книжкой у камина? Ни о чем не думаешь, часы идут. Сидя на месте, путешествовать по разным странам и так и видишь их перед собой; мысль, подогреваемая воображением, восхищается отдельными подробностями или же следит за тем как разматывается клубок приключений.

Она ведь как раз ищет для себя опору, более прочную, чем любовь.

Привыкнув к мирным картинам, она, по контрасту, тянулась к бурным явлениям. Море нравилось ей только в шторм, трава -только среди руин.

В раскрытые окна подул ветер, и сукно на столе собралось складками, а внизу, на площади,
у всех крестьянок поднялись и крылышками белых мотыльков затрепетали, оборки высоких чепцов.