Цитаты из книги Змееед

МИНДИЯ: Я связки соломы не стою. А хуже всего, что стране Помочь не смогу я в несчастье. Управиться по старине Теперь не в моей уже власти. Зачем не погаснула в срок Звезда моя в небе?

МИНДИЯ: Чем миру служить я могу? Земля предо мной, как немая. Я вижу цветы на лугу, Но их уже не понимаю. Готовности их вопреки, Уж не говорят мне поляны.

ЖЕНА МИНДИИ: Не знаю, в какой ты беде, Что полон тоски и заботы. Все рубят дрова, и нигде Грехом не считают охоты.

МИНДИЯ: О, если б в минуту одну Разверзлась земля подо мною! Утраченного не верну Уже никакою ценою.

[Миндия утратил свои знания и вместе с ними лишился сверхъестественного дара — понимать язык природы].

- Могу ль я и ныне, как встарь, Ходить, не стыдясь небосвода? О, знать бы о средстве каком Вернуть себе прежнюю ясность! Быть лучше скалы черепком, Чем жить для того, чтоб угаснуть. Причина всему мой потвор.

Пока предводителя власть На Миндии, — дело в порядке. Никто не посмеет напасть, И люди в ладу и достатке. Блажен, кто при жизни добром Снискал благодарность народа.

По-прежнему били зверей И обогревалися вязом.

[Скажите: что может лису От куриного мяса отвратить?]

- Допустим, жалея луга, Деревья беря под опеку, Как примем убийство врага? Не жальче ли всех человека?

- Ведь если у скал языки, Что ж нам не слыхать ни бельмеса? Он слышит, а к нам не несет? Не больно ль великая странность? Обманщик ваш Миндия — вот! И с умыслом водит вас за нос. -

(Односельчане говорят о Миндии-змеееде).

Зерно для народа соблюсть, А не для вороньего клева, Вот вся-то забота и грусть Пшеницы золотоголовой. Затем-то, шумя на ходу, Под серп и торопится жито, Чтоб людям пойти на еду, А будут голодные сыты, Чтоб к небу молитвы несло Простить прегрешенья умершим.

Лес рубят по-прежнему все. Редеют чинары и клены.

...Всегда благодарен он богу. И с тем же советом для всех Твердит он соседям, как детям: Деревья рубить это грех. Довольствуйтесь суховетьем. Но мнения не побороть, Что это одно сумасбродство. Ведь все это создал господь Для нас и для нужд домоводства.

Но иначе плачут деревья. Лишь Миндии внятен их стон, Их жалобы и настоянья, И в жизни от этого он Не чувствует преуспеянья. Чуть скажет, стволу не в укор: Мне надо тебя на дровишки, А жалость отводит топор, И нет от нее передышки. "Не тронь меня, слышит, — не тронь, Красы не темни мне окружной. За то ль меня с солнца в огонь, Что я пред тобой безоружно?" Он смотрит кругом, одурев, А сметит какое меж ними, Так сверх пощаженных дерев То стонет еще нестерпимей.

И лес шевеля до вершин, Подпочву сосут корневища. Вкруг, что ни росток, то: "Сорви! От кашля настойки нет лучшей". "А я от застоя в крови". "А я от глистов и падучей". Он [Миндия] рвет их, покуда темно, И только роса их курчавит. Он знает: из них ни одно Ни в грош свою целость не ставит. Им главное жизни бы нить, Подаренную в посеве, На чью-либо пользу продлить.

Он способы знает в бою Расправиться с вражьею силой. Он раненых за врачею Спасает у края могилы. Разрубленного пополам Умеет срастить его зелье. Он вечный предлог к похвалам В военном ли, в мирном ли деле. И область молвою полна О жизни его и удаче. -

(Поэт говорит о Миндии-змеееде)

В нем боготворят свой оплот Хевсуры и пшавы, не споря, В венце своей славы, с высот Царица Тамара им вторит: "Коль Миндия с нами пойдет И с ним его рода горяне, То враг ничего не возьмет, На все невзирая старанья".

[Мзия говорит о своём муже — Миндии]:

"Беда мне, я клад потерял", Шептал он, бывало, я слышу. И точно он звезды считал. Просиживал ночи на крыше. От всех сторонился молчком, Старался ни с кем не встречаться, Все стало тогда не по нем. [...] Зачем он так уединен, Тогда поняла я не очень, Зато догадалась, что он Народной судьбой озабочен. Уж не послужить мне стране, Говаривал он все несвязней...

Все, созданное творцом, С душой ли оно, без души ли, У всех есть особый язык, Особые установленья.

[Миндия съедает змеиное мясо]:

И небо окинуло дол Глазами в живом повороте. Он новую душу обрел. Очнулся под новою плотью. Прозрел он и точно замок С очей и ушей его взломан. Все слышно ему и вдомек: И птичий напев, и о чем он. Крик счастья, и лепет истом. Зверей и растений усилья. [...] Лес, небо, что ни попади Теперь с ним в беседе совместной, И в Миндиевой груди Лишь зло не нашло себе места.