Посмотри, отвернись, посмотри

Воропаев похож на битого жизнью кабана, которого бросила его свинья.

Русские люди припадают к заграничной светской жизни, как лоси лижут соль. Они бы припадали к отечественной, но рожи местной знати говорят сами за себя. Им место в борделе или на нарах.

Все это изначально напоминало состязание орехов с белкой. Понимаете, дело в любом случае закончится расколотыми скорлупками, даже если орехи умны и готовы на многое.

Никакой определенности, никаких простых ярлыков, которыми можно пригвоздить Антона к картонке с подписью: «психопат». Это был все тот же парень, за которого я вышла замуж. Милый, заботливый, добрый. Такой заботливый, что тихий утешительный голосок в моей голове забормотал: все происходящее – розыгрыш.

Когда в подъезде вышли из строя оба лифта, он притащился к Сергею и безмятежно продрых всю ночь у них с Машей на диване. Наутро слопал омлет, приготовленный Бабкиным, выпил его кофе – и растворился, оставив за собой слабый запах дыма. «Приятный у Макара парфюм», – сказала Маша, принюхиваясь. «Это сера!» – огрызнулся Сергей.

У него свои представления о рае на земле, и хотя, на мой взгляд, они довольно убоги, он прет в этот рай со страшной силой, как слизняк к земляничной ягоде.

Илюшин жил на двадцать пятом и обозревал из своих окон половину Москвы. Редкие голуби, долетавшие до его этажа, так выдыхались, что даже курлыкать не могли.

Это был мне урок на будущее: успевать говорить нужные слова хорошим людям. Хоть в суматохе, хоть на бегу – но успевать!

Ненавижу современные халтурные поделки. Вот писатель одноногий, у него мозги как пух, пристрели его, читатель, ну а лучше сразу двух.

Если бы самомнение мужиков можно было конвертировать в деньги, нас окружали бы Ротшильды.