Цитаты из книги Пропавшие души

Надо разговаривать друг с другом, все обсуждать. Каждую проблему. Тогда жить станет легче.

Смерть бродит среди нас тенью, постоянным спутником, и иногда у нас нет иного выбора, кроме как признать ее победу. Смерть всегда рядом.

Одиночество вынуждает нас принимать решения, на которые мы раньше не осмелились бы.

Бороться надо только в тех битвах, которые можешь выиграть.

– Погоди, неужели ты готовишь настоящее мексиканское гуакамоле? Фыркнув, он бросает на меня недоверчивый взгляд: – А чего ты ожидала? Что я куплю готовое? Мама даже из Мексики это почувствует и упадет в обморок, как пить дать. – Она обладает сверхспособностями? – Да. Особенно если речь идет о еде.

«Предвкушаю твой буррито». «Мой буррито к твоим услугам. Но сначала поедим. Я приготовлю нам кесадильи или энчилады».

– Йен прав, вам с Джесс надо поговорить. Ты, конечно, подумай. Но не слишком долго. В конце концов, затянутое ожидание все только усложняет. – Уж я-то знаю, о чем говорю. Приоткрыв рот, Йен судорожно роется в карманах халата. – Что-то потерял? – спрашиваю я. – Ищу ручку с блокнотом или телефон. Черт, да где они? Судя по лицу Лоры, она тоже ничего не понимает. – Я должен записать это! Доктор Сьерра Харрис в присутствии свидетелей признала, что я, доктор Йен Райс, прав!

Сердце просыпается в самый неподходящий момент и начинает сыпать вопросами: «А что, если?..» Потому что боится. Боится ответов и уговаривает себя, что, возможно, лучше незнание. Ведь правда может ранить.

Жизнь довольно коротка и беспорядочна.

Смерть – единственный спутник, который никому не нужен и который сопровождает каждого из нас. Довольно иронично.

Иногда «конец» означает лишь новое начало.

У врачей не бывает легких дней. И в какой-то момент оправданию «очень долгий и очень утомительный день» больше никто не верит.

– Только попробуй снова заснуть, пуская на меня слюни! – предостерегающе говорит Сьерра, и я смеюсь. – Лора – единственная, кто так делает. Сьерра фыркает. – Неужели? Тогда почему в прошлый раз, когда мы были в баре, у меня все плечо было в твоих слюнях? – У меня вопрос поважнее, – говорю я, наклоняясь к ней, – почему ты подпустила меня так близко?

– Его буррито – просто нечто. Немного помолчав, Лора спрашивает: – Это какой-то шифр? Или речь о еде? – Нэш тебя испортил, – замечаю я.

Митч и его мексиканская семья словно излучают жизнь и тепло, а я похожа на срубленное дерево – без корней и без листьев, без истории, пытаюсь найти способ выжить, стать цельной.

– Тогда почему поцеловала? – спрашиваю, сдерживая усмешку, потому что уверен, ее словам нельзя верить. – Секундное умопомрачение? Нарушение мозгового кровообращения? – отвечает Сьерра, и я отодвигаю в сторону тарелку и наклоняюсь вперед.

– Занимаю первую комнату справа, дальнюю от кухни и ванной, – говорю я, решая сразу обозначить свою территорию. – Почему это? – с интересом спрашивает Мэйси, поправляя очки. – Потому что ты сказала, что любишь петь, а у меня очень хороший слух. И я хочу, чтобы он таким и остался.

– Ничего особенного не случилось. Ладно, я пойду. Мне нужно в неврологическое. – Разве у тебя есть пациент в неврологическом? – удивляется Лора. – Нет, – шепчу я. – Хочу пройти обследование. Скорее всего, у меня с головой проблемы. По-другому случившееся не объяснить.

Следом входит Йен, который давно вернулся к работе. Он поднимает руки, словно ожидая бурных аплодисментов. То, что их не слышно, Йена ни капельки не смущает. Удивительно, как его раздутое самомнение вообще помещается в комнату… Но по крайней мере, рубашка у него теперь застегнута на все пуговицы.

Ни к одному хирургическому вмешательству нельзя относиться легкомысленно, каким бы простым оно ни казалось. Неважно, насколько ты хорош, неважно, насколько много знаешь, в любой момент все может пойти под откос.