Цитаты из книги Улица Яффо

Рoдинa — этo нe мeстo. Рoдинa — этo дeтcтвo.

История — это не прошлое. Это настоящее. Мы несем нашу историю с собой. Мы — это наша история.

Стричь под одну гребенку такую неоднородную группу, как евреи или израильтяне, так же неразумно, как пытаться поймать снежинки сачком для бабочек. Каждый человек — это космос, и столь же неразумно сужать его до коллективной идентичности: арабы, христиане или мусульмане. Проблема в глазах смотрящего.

Она любила его так, как любят только дети — безоговорочно.

Caмый cтрaшный врaг любви – вoвce нe нeнaвиcть, a другaя, бoлee cильнaя любoвь. И тoт, кoму дocтaeтcя малo любви, cтaнoвитcя oдeржим eю, зaвиcим oт нee, eму хoчeтcя вce бoльшe и бoльшe.

Давид против Голиафа. Страна без народа для народа без страны.

Есть четыре типа людей. Одни понимают мир через числа, другие — через слова, третьи — через образы, как Морис, и последние — через чувства.

Ключ к жизни мужчины — его женщины.

Мир несправедлив, и все, что принадлежит тебе сегодня, может быть завтра отнято у тебя.

– Я думаю, он доверяет вам больше, чем мне. – Мне? Почему? – У вас с ним нет прошлого.

– Какой ты запомнила ту войну? – спрашиваю. – Война, – говорит Жоэль, – это человек, сидящий на нашей кухне. На нем были шорты цвета хаки, ботинки и коричневые носки. Его винтовка лежала на столе. Он был красивый.

Не все они прошли через концлагеря, многие могли бы жить нормальной жизнью – быть сапожником в Тессалониках, зубным врачом в Ленинграде, торговцем в Касабланке. Некоторые отправились в путь по убеждению, другие плыли по течению, боясь остаться в одиночестве. И все же ни один не видел для себя дороги обратно. Пусть даже дома их еще стояли, но разрушилось то, что скрепляет родину изнутри, – доверие.

Есть справедливость, Абу Башар. А есть законы.

Мы проживаем лишь малую часть заложенных в нас возможностей.

Позируя, человек обычно пытается выглядеть кем-то иным. А это требует усилий.

Крах — это правило, а все остальное — исключение.

Я не доверяю романам и фильмам, которые заканчиваются объятием влюбленных.

После того, как мы некоторое время помолчали о его отце, мы меняем тему и молчим о его семье.

Мориц осознал, что, погрузившись в счастье этого дня, он не наблюдает со стороны, а является частью этого дня.