Разрушенный рыцарь

Бывает такая грань, переступив которую уже не вернуть все, что было раньше. Люди могут дружить годами, но один такой случай - и все. Общение прекращается. Исчезает любое желание разбираться и пытаться что- то исправить. У каждого свои границы. Она переступила его, а он - ее. Конец.

Я понял, что не место придавало мне чувство покоя. А человек, который был тогда со мной.

Ты сделала для меня гораздо больше, чем думаешь. Ты стала моей лучшей подругой. Девушкой, которая расписала яркими красками черно-белое полотно, единственной, кто научил меня полюбить прикосновения. Той, кто наполнила меня. Моей маленькой радугой.

– Не ерзай, Tea, – прошипел Рафаэль, болезненно морщась.
– У тебя что, телефон в кармане? – прищурилась она внезапно с подозрением.
– Это… не телефон, маленькая. – Его, кажется, развеселил ее вопрос. Уголки губ Рафаэля дернулись.
– Ключи от дома?..
– Не хочется тебя разочаровывать…
– Скажи, пожалуйста, что это нож или еще что-нибудь, – взмолилась она, умирая от смущения.
– Не нож, но проткнуть может.
– О господи! – Она зажмурилась, щеки пылали, дыхание участилось.

- То, что ты испытываешь к ним или нет, не делает тебя плохой, моя маленькая Tea, - со всей серьезностью сказал Рафаэль, скользнув по ее щеке кончиками пальцев. - Ты имеешь право реагировать на то или иное событие не так, как от тебя того ожидают. Ты не робот.

Она вытащила его на свет, исцелила. Просто протянула ему руку – и измениться захотел он сам.

Испытания даются нам судьбой, чтобы мы их преодолевали.

Испытания даются нам судьбой, чтобы мы их преодолевали. Я читал где-то, что душа, прежде чем войти в этот мир, соглашается на все трудности.

– Больше чувств! Я словно со снеговиком обнимаюсь!
– Я тебе сейчас врежу в одно место, – мстительно пообещала девушка.
– О моем дружке позаботишься позже. Сейчас притворяйся влюбленной, – нахально приказал парень.

Бывает такая грань, переступив которую уже не вернуть все, что было раньше. Люди могут дружить годами, но один такой случай – и все. Общение прекращается. Исчезает любое желание разбираться и пытаться что-то исправить. У каждого свои границы.

Можно ворчать и злиться сколько угодно, но даже самая верная в мире Герда не сделает зверя принцем.

Она стала первой девушкой, о которой он заботился. Первой девушкой, которую мог назвать лучшим другом. Первой, о ком он вспоминал, когда видел что-то смешное и хотел этим поделиться. Первой, с кем хотел бы разделить свою радость. Первой, к кому бы он пошел, если бы ему было больно. Первой, о ком он думал каждое утро и перед тем, как уснуть.

Месть? Это удел слабых.

– А что на третьем этаже? – спросила Тереза.
– Игры со смертью. Оргии. Разные другие развлечения. Словом, типичная тусовка в Тартаре, – махнул он рукой.
– Действительно ничего странного, – передразнила его Тереза.

Не все девушки ждут рыцаря, который растопит их сердце. Иногда им достаточно любить саму себя.

Есть ли смысл ждать того, чего, может, никогда не произойдет?

– Когда мне страшно, я просто произношу твое имя. Теперь это не планеты, это ты. Скажи, что ты делаешь со мной, Tea, – прошептал он с болью, и его голос сорвался. – Что это? Что это за гребаная болезнь?

Оказывается, можно иметь человека, с которым приятно даже помолчать. Просто друга. Того, кто одним сообщением будет заставлять тебя улыбаться. Того, кого ты выискиваешь взглядом, стоит перешагнуть порог аудитории. Кого-то, кто тебя понимает. Даже если вы совсем-совсем разные.