Мой Сводный Лёд

Но ты особо не ведись на её наглость. Не так страшно обломать ей клыки, чем потом чувствовать их на своей руке.

Все вокруг будто сошли с ума. Думаю, это предновогодняя любовная лихорадка – на лютой неделе многие простужаются.

Смотрим друг на друга. Злимся, но смотрим. Надо было ставить счётчик не на поцелуи, а на то, кто кого убьёт быстрее.

Мы с Лиреем молча наряжали ёлку, перешучиваясь и передавая друг другу игрушки.

Ненависть съедает. Она не дарит успокоения.

— Что, опять ждать от тебя пауков в какао? — поморщилась я.
— Я был молод и глуп.
— Это было всего лишь два года назад!
— Сказал же, молод и глуп, — кивнул Лирей.

Родительство — это не возможность быть рядом в счастливые моменты. Это необходимость быть рядом в сложных ситуациях.

Ведь только закомплексованный человек может искать в другом недостатки. Уверенный в себе сосредотачивается исключительно на достоинствах.

Опять двадцать пять! Победить бы его! Да только силы не равны. Он — потомок драконов, Лёд, чья магия намного сильнее моей. Не говоря уже о физической составляющей. Да ему во всей академии никто не сможет бросить вызов, тем более я.

Ещё чего, буду тратить свои эмоции, пусть даже негативные, на какого-то драконистого ледышку!

У-у, даже когда вспоминаю — бесит!

— Это парадокс, мисс Фиаско. Невозможно одновременно впечатлить тебя голым видом и поцеловать одетым.

— Это что? — спросила белка, осматривая орехи.

— Золотые орешки с изумрудцем внутри.

— А почему не раскрытые?

— Так ты же белка! Ты же их должна вскрыть.

— У меня лапки, дурында ты необразованная. Как же я вскрою?

— А зубы на что?

— А зубы беречь надо. Ты видела цены у зубных целителей? То-то же. Так что орешки нужно раскрыть, распилить. А я буду ходить такая красивая, с платочком и песенки петь, делая вид, что сама их раскалываю. Кстати, где платочек?

— Ты там на коврике последние извилины отлежал, Эквуд? — со злостью выдохнула я и отошла. — Мир должен рухнуть, чтобы я в тебя влюбилась.

И забыла всё, что он делал мне. Как обижал и подставлял.

Братец усмехнулся — как-то нехорошо, даже озлобленно. О, эти чувства взаимны!

— Признавайся: ты сделал крупную ставку на наш поцелуй в тотализаторе? — скрыла за шуткой своё смущение.

— Как ты поняла, Хайверт? Неужели мозги заработали? — братец дотронулся до моей головы, словно проверяя, есть ли там извилины.

Я оттолкнула его руку.

— Целоваться буду только с одетым Принцем.

Пришлось плестись за его великолепием, захватив в гардеробе дублёнку. Как бы драконистый сноб не бесил, но сейчас мы в одной лодке и приплыть к берегу сможем только вдвоём.

— Ты так не можешь поступить, — притворно выдохнул ледышка. — А как же ставки? Я уже полюбовался счётчиком: голосов за наш поцелуй в три раза больше, чем против него. Неужели такая хорошая и правильная девочка как ты способна разочаровать сразу столько ни в чём не повинных студентов?

Я прижалась к дракону, будто желая закрыть его ото всех. Лирей заливисто рассмеялся, даже слёзы застыли у него в уголках глаз.

— Держи, тебе это нужнее, — произнесла белочка. — Может, он сможет исполнить твоё заветное желание?

Я смотрела на него как на чудо. Но всё-таки уточнила:

— Ты ведь сказала, что потратила его на уборку.

— Ага, да конечно, дурочка я что ли тратить такой бесценный артефакт на уборку?

Губы Лирея терзали, сминали, а язык почти беспрепятственно проник внутрь, чтобы устроить настоящую борьбу с моим. Словно змея, он жалил, не давая мне возможности уйти от своего яда.