- я не знаю, что делать. Кто трахается с отцом-одиночкой ребенка, с которым они нянчатся?

Я так безумно влюблен в эту женщину, что поступаю именно так. Я делаю ее своей проблемой

Последнее, кем я когда-либо буду, для своего сына - это отцом, которого никогда
нет рядом. Я не пропущу важные моменты, и я даже больше скажу, я
не хочу упускать повседневные, незначительные моменты. Я хочу их
все.

Ей, возможно, и не стоит беспокоиться, но я уже начинаю это делать. Потому что, когда Миллер Монтгомери, дочь моего тренера, стоит у меня на кухне в таком виде, я боюсь, что внутрь меня уже проникло что-то очень опасное.

“Get out of here and go talk to Sanderson about watching Max tonight.” I stand from my seat, situating my son over my hip before turning to leave his hotel room. “And Max,” Monty calls out to my kid, who can’t respond to him. “Stop being so dang cute all the time so I can yell at your dad every once in a while.”

– Хорошо, – я гоню его с табурета. – Тебе нужно уйти до того, как она придет.
– Ни за что. Хотя бы один из Роудсов должен произвести хорошее впечатление, а ты в последнее время слишком напряжен и ворчлив, чтобы это сделать.
– Если и есть один Роудс, который может произвести хорошее впечатление, то это точно не ты. Это будет Макс. – Я хмурюсь. – И я не ворчливый, придурок.

"She puts her hand on mine, stopping me, her tone growing serious. “That was your one fuck-up, Rhodes. Treat me like my presence is a burden to your summer again, and I’ll walk out this door and never come back.”
A small smile tilts on my lips. “Yes, ma’am.”
“Don’t smile. You’re too old to be smiling. You’re sure to get wrinkles just from doing it once.”
Shaking my head, that grin grows as I open the door of my house for her."

– Он никогда раньше не был на моих играх, — говорю я ей немного хриплым голосом. — Спасибо, что привела его, Миллс.
Она поднимает одну бровь.
— Миллс, да?
— Не пытайся испортить момент своими шутками, Монтгомери. Я буду называть тебя как захочу.
– Да, папочка.
Женщина рядом с ней кашляет в кулак, напоминая нам, что она здесь.
— Я имела в виду, папочка-бейсболист.

– Чертовски отвратительно, — пробормотал Монти.
– Давайте перестанем ругаться перед моим ребенком.
— Да, хватит ругаться, Монти, — кричит Исайя.
Монти бросает на него опасный взгляд.
– Я имею в виду... Вы можете говорить все, что хотите, сэр.

– Если бы я знал, что выпечка моей дочери вызовет такой восторг, я бы давно заставил ее готовить мне десерты на ночь, – Монти присоединяется к нам, забирая себе печенье.
– Эй! – кричит Исайя. – Чтобы получить печенье, нужно сделать хоум.
Монти смерил моего брата взглядом.
– Мне не нужно ничего делать. Я вырастил девочку, и я могу оставить тебя в запасных, если захочу, Роудс.
Исайя жестом указывает на чашку.
– Ешьте столько печенья, сколько захотите, сэр.

– Ну, — говорю я, вытаскивая из заднего кармана сложенную бумагу. — Я провел небольшое исследование.
– Ты провел небольшое исследование? — спрашивает она смеясь. — Может ты еще и распечатал карту, как добраться сюда, старик?
– Заткнись.

– Теперь тебе немного лучше?
– Они назвали нас милыми.
– Да как они посмели, – смеясь, запрокидывает голову он. – Это последнее слово, которое я бы использовал, чтобы описать тебя.
– Именно. Боже, ты так хорошо меня знаешь.

– Ее зовут Миллер? — спрашивает Стиви, садясь за стол, вытягивая ноги и поглаживая живот. — Звучит мило.
Она милая. Такая же милая, как  торнадо. Или стая голодных львов. Очень милая.

– Давай, Макс, — выдыхаю я, поправляя его.  — Тебе нужно перестать ёрзать.
— Я знаю, что это прозвучит странно, но я могу подержать его, если ты хо...
— Нет, — огрызаюсь я.
– Боже.
– Я имею в виду, нет, спасибо. Он не очень хорошо ладит с женщинами.
– Интересно, в кого он такой.