The Right Move

— Как еще ты смог бы прожить тысячу жизней за одну? Прелесть художественной литературы в том, что она заставляет тебя чувствовать вещи на интуитивном уровне. Ты можешь плакать вместе с этими персонажами, смеяться вместе с ними. Книги учат тебя смотреть на ситуацию с точки зрения другого человека, проявлять сочувствие. В научной литературе ты просто узнаешь о чем-то, вместо того чтобы прочувствовать это.

. . . если цветы сделают ее счастливой, что ж, тогда, я стану гребанным садовником.

Порой самая тихая любовь оказывается самой громкой

— И где-то есть человек, который заслуживает, чтобы в его жизни появилась ты.

. . . он и есть мой дом.

— Все это время я думала, что ты не веришь в любовь.
— Я верю в любовь, но я реалист. Ты можешь любить кого-то всем сердцем, но это не гарантирует, что он полюбит тебя в ответ. Это азартная игра, и я не люблю делать ставки, в которых могу проиграть.

По какой, черт возьми, причине «Инвестирование 101» зажато между двумя книгами с мужчинами без рубашек на обложках?

— Я люблю тебя, Блу. Так чертовски сильно, и я буду бороться за тебя вечно.

— Тогда как ты хочешь, чтобы я тебя называла? — спрашивает она, останавливая нас на полпути.
Обхватив ладонями ее щеки, я целую ее при всех, кто смотрит.
— Ты можешь называть меня своим.

Хотя Райан великолепно умеет казаться сдержанным снаружи, его сердце рассказывает совсем другую историю.

У тебя добрая душа, поэтому ты сможешь сделать кого-то счастливым.

— Ты можешь любить кого-то всем сердцем, но это не гарантирует, что он полюбит тебя в ответ. Это азартная игра, и я не люблю делать ставки, в которых могу проиграть.
Я понимаю, что это его версия контроля, не позволяющая испытывать глубокие чувства, чтобы никто не причинил ему боль. Он не позволяет себе ничего чувствовать. Я, с другой стороны, только что пошла ва-банк и проиграла в одной раздаче, но я уже подумываю о том, чтобы занять место за столом на еще один раунд.

На самом деле, всю дорогу сюда я продолжал напоминать себе быть милым, пытаясь придумать какое-нибудь глупое приветствие, чтобы сказать ей первые слова.
Добро пожаловать домой. Нет, это звучит как наш дом.
Счастлив, что ты здесь. Это ложь. Я не счастлив.
Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать. Не давай мне знать. Сделай это сама.
Каждая фраза, которую я отрепетировал, звучала именно так… отрепетировано.

Но есть что-то такое в доброй улыбке Инди, когда она наблюдает, как я мою посуду, что заставляет меня поверить своей интуиции. Она имеет в виду, что я, как мужчина, как обычный человек, могу сделать кого-то счастливым, и я долгое время не позволял этой мысли вторгаться в свой разум.

Но позволь мне прояснить: когда дело касается ее, я готов испортить свою репутацию. Я сожгу мир дотла, чтобы защитить ее, и буду гордо размахивать спичкой, чтобы все знали, что это сделал я.

— Расскажи мне о своем бывшем и почему тебе негде жить.
Ну, черт возьми. А он не пошел издалека.
— Мой любимый цвет? Так рада, что ты спросил. Лавандовый.
— Я не это спрашивал.

— Боже милостивый, — я откидываю голову назад. — Он настоящий книжный бойфренд.

Печально, когда двадцать семь лет жизни не могут заполнить даже половину модуля хранения.

— Хоть декор твоей квартиры черно-белый, Райан, жизнь, однако, не такая.
— Именно такая, когда дело доходит до любви. Либо вы хотите быть вместе, либо нет.