Туманный лисий мех

Она была для вас улыбкой Фортуны. Но мне Фортуна улыбалась ее устами.

- Мегги, наша жизнь, неважно, долгая или нет – это как поездка в поезде. За окном мелькают деревья, какие-то запоминаются, какие-то – нет. Но на остановках можно выйти и посадить деревце самостоятельно, или полить чужое. Если их было много, некоторые тоже забудутся. Но, возможно, маршрут вновь пройдет по тому же месту, и ты увидишь в окне дерево, к которому приложила лапу. Неважно, сколько ты живешь – ты все равно можешь оставить о себе память, какой-то след. Только это имеет значение.

Когда живешь долго, несколько веков, чувства притупляются, и слезы и смех становятся лишь притворством.

Понимаешь, нельзя танцевать, если тебя никто не видит. Бессмысленно наряжаться, если никто не смотрит. Если б мы все рождались без какого-то окружения на необитаемых островах, нам было бы плевать на эстетику – мы не носили бы ни красивой одежды, ни каблуков, ни косметики, мы бы не пели, не танцевали, не влюблялись. Без аудитории представления не будет, но часто сценарий подгоняют под аудиторию. Жизнь требует зрителей

Жизнь часто дает нам выбор, где нет правильного и неправильного. Но, выбирая, надо быть готовыми не плакать.

Она не была особенной, но и одержимой уже не была. Она была везучей.

Сколько бы лет и жизней ни минуло, сердца, предназначенные стать одним целым, непременно однажды соединятся. Если не в Париже – значит, в Арле. Если не сегодня – значит, завтра. Юаньфэнь работает исправнее самой гениальной машины.

Мы получаем ровно то, что нам суждено – не больше и не меньше. И от этой мысли, от осознания, что твое всегда будет твоим, Дите становилось легко и спокойно.

Вот ты сказала: я хорошо рисую. А я лишь вижу и знаю больше других. Каждый пустой лист– это либо туман, либо снежное поле во время метели. И задача художника –показать, что скрывает эта белая фата. А для этого надо увидеть скрытые фигуры и обвести