Хозяйка Костяной горы

— Но у меня тут слишком спокойно и пусто, захотелось вот, преобразить вид, — Хозяйка подняла взгляд в потолок. Геша же не спускала глаз с неё, словно ждала подвоха. — Да вот беда, как мастер заканчивает украшать один предмет — погибает. И мне в скором времени понадобится новый…

— Вот ярка упёртая, — усмехнулась Хозяйка. — Ладно, будь по-твоему. Сама так сама. Толку от этого нет, потому как выйти самой у тебя не выйдет. А забрать мужика и подавно не получится. Он ещё не доделал свою работу.
— После которой умрёт? – хрипло спросила Геша. Голос её был тих, но, видимо, слух Хозяйки отличался остротой.
— Такова у меня плата за красоту.

И вот теперь Цана смирилась со своим наказанием безмужества и бездетности. Смирилась с тем, что ей придётся жить и помирать одной. Но зато, как сказала Цана, она помогает заблудившим, помогает тем, кто нуждается в советах и светлых помыслах, которые иногда теряются среди людской темноты, поглощающей и жадной похлеще зимней ночи.

Близилась тёмная ночь, после которой природа точно заснёт до весны. Этой ночью все живые старались не выходить из дома, чтобы не заплутать и не встретить нечисть, да зажигать побольше света — обезопасить себя, ведь огонь — символ неудержимой жизни.

— Ты справишься, я верю в это всем сердцем. Твоя упёртость, сильное желание вернуть дорогого человека, лишения и неудобства, которые ты при этом испытываешь — всё это закаляет тебя. Делает сильнее, мудрее и устойчивее в этом мире.

Руга же смотрел только на Гешу, смотрел внимательно и с любовью. В его глазах светилось восхищение и детский восторг: так ребёнок смотрит на своих родителей, боготворит их, превозносит, видит их всемогущими и сильными, стойкими и бесстрашными.

И Геша лежала рядом, молчала, и держала Цану за руку. Поддерживала тихо, неслышно, будто делилась теплом и заботой. И казалось в этот момент, что мир принадлежит только им. Они были сёстры по духу. Пережили из-за мужиков разное, но не сдались, а продолжили сражаться — каждая по-своему.

Они так слаженно работали, что ни разу даже не сталкивались в маленькой избёнке. Они так душевно и близко общались, что даже ни разу не поругались. Они были словно сёстры по духу, родные люди и то так редко бывают настолько близки.

Они молча жевали. За открытыми ставнями шумел куст шиповника с ещё мелкими, молодыми и зелёными ягодками. Пахло летними травами, долгожданным теплом и надеждой, что что-то да возможно, что-то да получится.

Геша медлила.
– Иди! – крикнула Цана.
– А как же ты?.. – не поворачивая головы спросила Геша.
– Аргх, – недовольное и непонятное прорычала Цана и… толкнула Гешу в спину.