Płacząc w H Mart

Life is unfair, and sometimes it helps to irrationally blame someone for it.

Я подумала, стоит ли мне попытаться объяснить, насколько это для меня важно. Что приготовление пищи для матери представляет собой абсолютную смену ролей, и я намерена справиться с новой ролью на «отлично». Что еда всегда была нашим языком общения и стала символом нашего воссоединения, нашей связи, тем, что нас объединяет.

Я была тем, что она оставила после себя. Если я не могла быть с матерью, я буду ею.

Мы выбрали жизнь вместо смерти, и это оказалось ужасной ошибкой.

My grief comes in waves and is usually triggered by something arbitrary. I can tell you with a straight face what it was like watching my mom’s hair fall out in the bathtub, or about the five weeks I spent sleeping in hospitals, but catch me at H Mart when some kid runs up double-fisting plastic sleeves of ppeongtwigi and I’ll just lose it.

Если бы Бог существовал, то моя мама, должно быть, упёрлась ему ногой в горло, требуя, чтобы на пути меня поджидали только приятные сюрпризы.

Она была моим первым и вторым словом: омма, потом мама. Я звала ее на двух языках. Уже тогда я, должно быть, знала, что никто никогда не будет любить меня так же сильно, как она.

Может быть, нас ненавидит Бог?

Мир разделился на два типа людей: на тех, кто испытал боль, и на тех, кому это еще только предстоит.

Ее искусством была любовь, которая обволакивала ее близких. Вклад в мир столь же монументальный, как песня или книга. Одного без другого не бывает.

Я чувствовала его любовь, когда он преодолевал пять тысяч километров всякий раз, когда был мне нужен

Любовь – это действие, инстинкт, реакция на незапланированные ситуации и маленькие шажки навстречу друг другу, способность терпеть неудобство ради близкого человека

Я вспомнила, как в детстве наблюдала за родителями с заднего сиденья по дороге в Портленд, они держались за руки над центральной консолью и два часа просто болтали ни о чем. Мне пришла в голову мысль, что именно таким и должен быть брак.

Раньше разница между жизнью и смертью представлялась мне совершенно очевидной. Мы с мамой всегда соглашались, что лучше покончим с собой, чем будем жить как овощи.

Это как с разбитой тарелкой, которую ты склеил и вынужденно продолжаешь ею пользоваться, но все, что ты видишь, — это трещина.

Как можно верить в Бога, когда происходит нечто подобное?
... можно пройти процедуру химиотерапии двадцать четыре раза и все равно умереть.

«Не ломайся. Твой плач равносилен признанию опасности. Если ты заплачешь, она не остановится»