Цитаты из книги Гейді

Не запомнишь А, Б, В, Попадешь на суд молве. Г, Д, Е ты позабудешь — Счастья знать вовек не будешь. Ж, З, И коль не освоишь, Очень скоро волком взвоешь. Нужно помнить букву К, Не отсохла чтоб рука. Чтоб в лесу не встретить гада, Л, М, Н запомнить надо. Чтобы ногу не сломать, О, П, Р ты должен знать. Нужно помнить букву С, Чтоб с тобой не сладил бес. Т, У, Ф ты знать обязан, Или будешь ты наказан. Землю ты пойдешь пахать, Коль не знаешь буквы X. Не запомнишь буквы Ц, К мухам угодишь цеце. Если Ш и Щ забыты, Значит, быть тебе побитым. Если Э ты позабудешь, То сегодня есть не будешь. Кто не знает букву Ю, Того дети засмеют. Мимо буквы Я пройдешь, К готтентотам попадешь.

Но теперь тебе, наверное, ясно: тот, кто творит зло, полагая, что никто об этом не узнает, глубоко ошибается. Ведь Господь Бог видит и слышит всё. Он сразу замечает, когда кто-то пытается скрыть своё злодеяние, и старается пробудить в этом человеке того маленького стража, что живет в каждом из нас с самого рождения. Страж этот крепко спит, покуда человек не совершит чего-то дурного. В руке этот страж держит иголку, которой он непрерывно колет совершившего зло человека, не давая ему ни минуты покоя. И еще он мучает его, всё время нашептывая ему: "Вот сейчас, сию минуту всё выйдет наружу! И ты будешь наказан!" Такому человеку приходится постоянно жить в страхе, он не ведает больше радости.

От живописно расположенного старинного городка Майенфельд тропа бежит через зеленую лесистую равнину к подножию гор, что сурово и величественно смотрят вниз, на долину. Затем тропа круто забирает вверх, и вот уже вскоре на вас веет ароматами вересковой пустоши и горных трав, ибо тропа ведет в Альпы. Так незаметно прошел день, и вот уже солнце стало клониться к закату. Хайди сидела на траве и молча любовалась голубыми колокольчиками и ладанником, залитыми золотистым вечерним светом. Даже трава казалась позолоченной, а скалы мерцали и искрились. Вдруг Хайди вскочила с криком:— Петер! Петер! Смотри! Горит! Все горы горят! И снег на вершинах! И небо! Ох, до чего же красиво — красный снег! Смотри, как будто на скалах растет много-много роз! Ой, а сейчас они опять серые! Ой, ой, все потухло! Все кончилось, Петер! Вечером Хайди поведала дедушке, что случилось за день, как там было красиво. Особенно ей полюбился вечерний огонь, и пусть дедушка скажет, откуда этот огонь берется, а то Петер ничего про это не знает.— Понимаешь, — отвечал дед, — это от солнца. Когда оно желает горам доброй ночи, то посылает им свои самые красивые лучи, чтобы горы до утра его не забыли .Такое объяснение очень понравилось Хайди.

- Что делать человеку с печалью в сердце? Как снова радоваться дивной красоте вокруг? - спросил доктор. - Нужно все рассказать Богу, даже если то, что печалит его и делает таким несчастным, кроется в нем самом! Но я знаю и ещё кое-что: надо обязательно помнить и повторять бабушкины песни, от них делается светлее на душе, а иной раз даже так светло и хорошо, что чувствуешь настоящую радость. Так бабушка говорит. — А что это за песни, Хайди? — спросил доктор. — Из бабушкиной книжки, там есть песня про солнце и Райский сад и еще много других. Они такие длинные, я всегда читаю их бабушке по три раза, очень уж они ей нравятся. — Так прочти мне эти песни, Хайди, мне тоже хочется их услышать, — попросил доктор и уселся поудобнее, готовясь слушать. - Можно я начну с того места, про которое бабушка говорит: "Когда я это слышу, ко мне возвращается надежда"?

Доктор кивнул. И Хайди начала:

Петер, наблюдая за происходящим, дал волю своей злости. Он встал в некотором отдалении от них, но так, чтобы ничего не подозревающий доктор не мог его видеть. Сжав руку в кулак, он грозно поднял его. Затем поднял и второй кулак, и чем дольше Хайди сидела с доктором, тем грознее сжимал кулаки Петер и махал за его спиной. Солнце между тем показывало, что пора обедать. Хайди и доктор напились молока, а мешок с вяленым мясом отдали Петеру. Петер сунул руку в торбу, но тут же отдернул, словно не смея схватить желанный кусок. Он вспомнил, как, стоя за спиной у доктора, грозил ему кулаками, а тот подарил ему такое сокровище! Петер уже горько раскаивался в своем поступке, ибо что-то мешало ему вытащить мясо. Вдруг он вскочил и кинулся к тому месту, где недавно махал кулаками. Он поднял обе руки с растопыренными пальцами, как бы желая показать, что никаких кулаков нет и в помине, и стоял так довольно долго, покуда не почувствовал, что теперь уже все в порядке. Тогда он большими скачками вернулся к торбе и с чистой совестью принялся за свой лакомый обед.