Цитаты из книги Elżbieta i Małgorzata

Когда из двух сестер одна – королева, которая должна служить образцом благородства и всего что ни на есть хорошего, другая обречена на самую изобретательную вредность, она – злая сестра.

Доброта для неё заключалась во фразе "возьми себя в руки".

Члены королевской семьи "не болеют". Если чувствуешь недомогание - прими аспирин, и вперёд.

Соблюдение внешних приличий - основа основ монархии.

Что бы ни творилось у нее в душе, внешне она всегда выглядела спокойной, уравновешенной и веселой.

Любого, кто готов был ее слушать, она уверяла, что цель ее жизни состояла в том, чтобы помочь сестре нести тяжкое бремя ее статуса.

Она чувствует себя дочерью короля, а не сестрой королевы.

Его безусловная лояльность шла параллельно с тайной, довольно разгульной жизнью. Королева и его невеста ужаснулись бы, узнав, что за несколько месяцев до свадьбы Камилла Фрай, жена его шафера, забеременела от Тони.

Обаятельный Тони обладал хорошими манерами, имел жизнерадостный нрав и относился с глубоким и неизменным почтением к королевскому протоколу. Он высказывал глубочайшую преданность королевской семье, особенно королеве, которая всегда ценила его такт и лояльность. Если по радио передавали национальный гимн, он, по словам его подруги и в прошлом любовницы Виктории Чарльтон, бросал все и становился по стойке «смирно». Она вспоминала: «Он считал королеву самой замечательной женщиной на свете.

Он был на пять месяцев старше Маргарет, родившись 7 марта 1930 года в фешенебельном лондонском районе Белгравия. Его отец, Рональд, был судебным адвокатом, а брат матери, Энн Мессель, Оливер, – знаменитым театральным декоратором

В этом диккенсовском антураже часто видели фотографа Тони Армстронг-Джонса, спешащего с камерой через плечо на летучку к фоторедактору журнала по прокуренным коридорам, выкрашенным в кремовый цвет. Невысокий, ростом в пять фунтов семь дюймов[23], с сигаретой в зубах и озорным блеском в глазах, он, подобно фотографам во всем мире, был профессионально любезен, улыбчив, но при необходимости, не колеблясь, мог жестко растолкать локтями коллег

Королева принимала грубость со своим обычным стоицизмом, так как потакать прихотям Маргарет являлось семейной традицией. То же самое относилось и к матери.

Разрушающийся брак, одинокая принцесса и красивый придворный – сцена для драмы была готова.

Именно королева Мария внушила внучке, что долг стоит выше собственных интересов, а исполнение общественных обязанностей важнее личных нужд.

Отец хотел, чтобы дети росли в атмосфере безмятежности и любви, совершенно не похожей на суровый порядок, царивший в доме его солдафона-отца. Берти заставляли носить причиняющие сильную боль фиксаторы для коррекции коленных суставов. Чтобы мальчика-левшу приучить писать правой рукой, его били. Возможно, именно из-за жестокой системы воспитания в восемь лет он стал сильно заикаться.

На церемонии крещения 30 октября девочку одели в то же самое кружевное платьице, которое было на Елизавете четырьмя годами ранее. Глядя на сестру с обожанием, Елизавета прошептала: «Я буду звать ее Бутончик. Понимаете, она ведь еще не стала розой»

И Таунсенд был совсем не похож на Уоллис Симпсон, американскую жену дяди Дэвида, которую на дух не переносила королевская семья. Он пользовался популярностью во дворце, им восхищались и его уважали за военные заслуги, невозмутимый нрав и организационные способности.

Несмотря на то, что Маргарет сама не раз увлекалась и периодически заводила любовные интрижки, она считала, что делает это исключительно для того, чтобы снова почувствовать себя желанной, тогда как измены Тони граничили с местью.