Lotus

Я падаю перед ним на колени как раз в тот момент, когда входная дверь распахивается позади меня.
– Черт возьми, нет, господи боже, твою ж…
Гейб извергает поток ругательств, и я вскакиваю обратно, рявкая на него:
– Чтоб тебя, Гейб! – Помогая Оливеру натянуть шорты, я рычу сквозь румянец смущения, заливающий мои щеки. – Ты можешь хоть раз постучать? Боже!
Гейб стоит там, бледный и обездвиженный.
– Я никогда не ненавидел свое идеальное зрение так, как сейчас.

События того вечера изменили нас, но наша ненасытная жажда жизни и друг друга – это величайший дар, который мы извлекли из пепла и за который мы благодарны каждый день.

Иногда самая прекрасная дружба возникает у самой неподходящей пары.

Мы не можем изменить прошлое, но мы, безусловно, можем сформировать наше будущее.

– И ты, старший брат. Я думаю, может быть, ты мог бы нарисовать меня в одном из своих комиксов в роли сильного полубога, который излучает невероятную привлекательность и сверхсексуальность.

– Я любил тебя раньше, я люблю тебя сейчас, и я буду любить тебя до конца своих дней.

Я думал, что пережил худшее в жизни, когда мне промыли мозги и держали в плену в подвале незнакомца более двух третей моей жизни… Но, боже мой, как я ошибался.
Худшим было выражение глаз Сидни, когда она приняла решение покончить с собой, потому что ей была невыносима мысль снова жить без меня. В ту ночь она приняла сознательное решение умереть. Сгореть.
Из-за меня.

Все, что хотел сделать я, – это держать ее в своих объятиях.
Все, что хотела сделать она, – это держать меня.

– Что ты загадала?
Светло-голубые глаза Сидни мерцают ярче всех звезд на небе.
«Нас».