Цитаты из книги Нанкинская резня

Задержка в отправлении правосудия не обязательно означает отказ в правосудии. Действительно, отсроченное правосудие может быть особенно ярким, если оно осуществляется на историческом расстоянии, оставляя правдивый след в памяти человечества.

During the great Rape some Japanese embassy officials actually suggested that the International Committee seek publicity in Japan directly so that public opinion would force the Japanese government to take action. But at the same time another embassy official urged Rabe to remain silent, warning him that “if you tell the newspaper reporters anything bad, you will have the entire Japanese army against you.”

Many of these survivors later gave their stories to reporters and historians or testified at the war crimes trials held in Nanking and Tokyo after the defeat of Japan. When interviewing several of them during the summer of 1995, I learned that many of the Chinese victims of the Japanese were apparently murdered for no other reason than pleasure. Such was the observation of Tang Shunsan, now in his eighties, a Nanking resident who had miraculously survived a Japanese killing contest back in 1937.

Те, кто имел меньше всего власти, зачастую оказывались наибольшими садистами, получив право распоряжаться жизнью и смертью тех, кто стоял еще ниже их в иерархии.

Фактором, побуждавшим к жестокости, ученые считают крайнее презрение, с которым многие японские военные относились к китайцам — презрение, порожденное десятилетиями пропаганды, обучения и воспитания.

Наделив насилие священным смыслом, японская императорская армия сделала насилие столь же могущественным культурным посылом, как и тот, что двигал европейцами во времена крестовых походов и испанской инквизиции.

По словам Танаки, современные японцы извратили древний кодекс бусидо в своих собственных целях. Изначальный кодекс требовал от воинов умирать за справедливые, а не банальные цели. Но во время Второй мировой войны офицеры совершали ритуальные самоубийства по самым абсурдным причинам, таким как запинка во время цитирования кодекса. Понятие преданности в бусидо также сменилось слепым послушанием, а отвага — безрассудной жестокостью.

Военная политика, запрещавшая насилие, лишь поощряла солдат к тому, чтобы затем убивать своих жертв.

Это книга о могуществе пропагандистских сил, способных либо превратить всех нас в дьяволов, лишив тонкой оболочки социальных ограничений, которая делает людей людьми, или, напротив, укрепить ее.

В 1930-е годы японские военачальники хвалились – и всерьез верили в это, – что Япония сможет завоевать весь материковый Китай за три месяца. Но когда сражение за один лишь китайский город затянулось с лета до осени, а затем с осени до зимы, фантазии японцев о легкой победе рассыпались в прах.

Из письма Льюиса Смайта и его жены от 8 марта 1938 года: По сведениям из японских газет, найдены 11 китайских вооруженных грабителей, которых обвиняют во всем! Что ж, если каждый изнасиловал от 100 до 200 женщин за сутки в течение двух недель и сбежал с моими 50 тысячами долларов, это довольно-таки могучие китайцы…

По словам оставшихся в живых ветеранов, многие солдаты не чувствовали практически никакой вины. «Возможно, когда мы ее насиловали, мы воспринимали ее как женщину, – писал Адзума, – но, когда мы ее убивали, мы воспринимали ее как свинью».