Книги Якова

Женщины в лохмотьях собирают на улице щепу и навоз на растопку. По их тряпкам трудно понять, еврейская это нищета, православная или католическая. Да, нищета не имеет ни веры, ни национальности.

А ведь книги – это проблема в некотором роде гигиеническая.

Бог дал человеку глаза спереди, а не сзади, значит, человек должен думать о том, что будет, а не о том, что было.

Алфавиты подобны кирпичам: из одних, обожженных и гладких, получаются соборы, из других, грубо слепленных из глины, – обычные дома.

В определенном смысле жизнь есть постоянная утрата. Тот факт, что мы что-то получаем, становимся богаче, – величайшая иллюзия. На самом деле богаче всего мы в момент рождения, а потом уже только теряем

Движение, как ничто другое, способствует размышлениям.

А поскольку человеческий разум нуждается в святости, то ищет ее повсюду, точно растущее в пещере растение, тянущееся к любому, даже самому тусклому, свету

За столом сидят домочадцы и гости, постоянные и временные. Менее важные персоны – на том конце, на который не хватило белизны скатертей.

Читай люди одни и те же книги, они жили бы в одном мире, а так — живут в разных, словно китайцы, упоминаемые Кирхером. Но есть еще и такие, причем их великое множество, кто вообще ничего не читает, ум их дремлет, мысли незатейливы, зверины, как у крестьян с пустыми глазами.

В человеческом теле слово разделяется надвое: материю и сущность. Когда первая тает, вторую, утратившую форму, поглощают ткани тела, ибо сущность всегда нуждается в материальном носителе; даже если это чревато множеством несчастий.

Никогда не доверяй ни какой власти

Найкраще він почувається на новому місці - тоді світ наче постає наново. Чужий означає вільний. Той, що має за плечима великий простір, степ, пустелю, схожий на колиску півмісяць, який заглушує музику цикад; той, що має повітря, пропахле шкіркою дині, шарудіння скарабея, який надвечір, коли небо стає геть червоним, виходить на полювання. Бути чужим - означає мати свою історію, лише для себе. Оповідь, написану власними слідами за спиною.

Не дозволь тій позолітці обдурити тебе, пошкрябай її нігтем, глянь, що там під нею.

Мессия – нечто большее, чем просто фигура и человек, это то, что течет в твоей крови и живет в твоем дыхании, это самая дорогая и драгоценная человеческая мысль: что спасение есть. И поэтому нужно взращивать его, словно прихотливейшее из растений, лелеять, поливать слезами, днем выставлять на солнце, а ночью прятать в теплой комнате

А теперь здесь, в Оффенбахе, городе тихом и сонном, мы целыми днями занимались исключительно изучением еврейских слов. Переставляли в них буквы и считали их числовые значения, так что возникали новые смыслы, а значит, и новые потенциальные миры. Ерухим, когда у него получалось, хихикал, а мне казалось, что точно так же хихикал Бог, когда творил всех нас.

Быть нетерпеливым означает никогда не жить по-настоящему, а всегда пребывать в будущем, в том, что произойдет, но чего еще нет. Разве нетерпеливые люди не напоминают призраков, которые никогда не находятся здесь, в данном месте, и сейчас, в данном мгновении, но высовывают головы из жизни, как те странники, что якобы, оказавшись на краю света, выглянули за горизонт. Что они там увидели? Что может узреть нетерпеливый?

Случается, что Бог устает от своей светозарности и тишины, его мутит от бесконечности. Тогда, словно огромная суперчувствительная устрица, чье тело, столь обнаженное и нежное, ощущает малейшие колебания частиц света, он сокращается внутри себя, высвобождая вокруг пространство, и там из абсолютного ничего мгновенно возникает мир.

Задача Мессии ужасна, Мессия – это скот на заклание. Он должен войти в самую сердцевину царства оболочек, во тьму, и высвободить из нее священные искры. Мессия должен спуститься в бездну всего зла и уничтожить его изнутри. Он должен войти туда как свой, грешник, не вызывающий подозрений у сил зла, и обратиться в порох, который взорвет крепость изнутри.

Потрібен час, аби народилася й визріла будь-яка ідея. Усяка з них вимагає свого часу та ритму. І нічого не можна поквапити чи оминути.