Цитаты из книги Usta ile Margarita

- Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?

- Сам человек и управляет, — поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос.

- Виноват, — мягко отозвался неизвестный, — для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишен возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день? И, в самом деле, — тут неизвестный повернулся к Берлиозу, — вообразите, что вы, например, начнете управлять, распоряжаться и другими и собою, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас… кхе… кхе… саркома легкого… — тут иностранец сладко усмехнулся, как будто мысль о саркоме легкого доставила ему удовольствие, — да, саркома, — жмурясь, как кот, повторил он звучное слово, — и вот ваше управление закончилось! Ничья судьба, кроме своей собственной, вас более не интересует. Родные вам начинают лгать, вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и третье — совершенно бессмысленно, вы сами понимаете. И все это кончается трагически: тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи. - Воланд и Иван Николаевич Понырев (Бездомный) …

• Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер. - Воланд

• А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова "Добрые

• Всех, - ответил арестант, - злых людей нет на свете.
• Впервые слышу об этом, - сказал Пилат, усмехнувшись, - но, может

• Нет, я своим умом дошел до этого.
• И ты проповедуешь это?
• Да.
• А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, - он -
• Да, - ответил арестант, - он, правда, несчастливый человек. С тех

• Правду говорить легко и приятно - Иешуа (Га-Ноцри)

Повинуясь этому желтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошел по ее следам. Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души. Я мучился, потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда ее более не увижу.

И, вообразите, внезапно заговорила она:

- Нравятся ли вам мои цветы?

Я отчетливо помню, как прозвучал ее голос, низкий довольно-таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулке и отразилось от желтой грязной стены. Я быстро перешел на ее сторону и, подходя к ней, ответил:

• Нет.

  Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину! Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший?

  - Ничего я не говорю, - воскликнул Иван и добавил: - Умоляю, продолжайте!

  И гость продолжал:

  - Да, она поглядела на меня удивленно, а затем, поглядев, спросила так:

  - Вы вообще не любите цветов?

  В голосе ее была, как мне показалось, враждебность. Я шел с нею рядом, стараясь идти в ногу, и, к удивлению моему, совершенно не чувствовал себя стесненным.

  - Нет, я люблю цветы, только не такие, - сказал я.

• А какие?
• Я розы люблю.

  Тут я пожалел о том, что это сказал, потому что она виновато улыбнулась и бросила свои цветы в канаву. Растерявшись немного, я все-таки поднял их и подал ей, но она, усмехнувшись, оттолкнула цветы, и я понес их в руках.

  Так шли молча некоторое время, пока она не вынула у меня из рук цветы, не бросила их на мостовую, затем продела свою руку в черной перчатке с раструбом в мою, и мы пошли рядом. - мастер, рассказывающий Ивану Николаевичу Поныреву (Бездомному) о встрече с Маргаритой

• Я люблю сидеть низко, - заговорил артист, - низкого не так опасно падать.
• Совсем худо, - заключил хозяин, - что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. - Воланд

• Трудный народ эти женщины! - он засунул руки в карманы и далеко вперед вытянул ноги. - Зачем, например, меня послали по этому делу? Пусть бы ездил Бегемот, он обаятельный...

  Маргарита заговорила, криво и жалко улыбаясь:

• Перестаньте вы меня мистифицировать и мучить вашими загадками... Я ведь человек несчастный, и вы пользуетесь этим. Лезу я в какую-то странную историю, но, клянусь, только из-за того, что вы поманили меня словами о нем! У меня кружится голова от всех этих непонятностей...
• Без драм, без драм, - гримасничая, отозвался Азазелло, - в мое положение тоже нужно входить. Надавать администратору по морде, или выставить дядю из дому, или подстрелить кого-нибудь, или какой-нибудь еще пустяк в этом роде, это моя прямая специальность, но разговаривать с влюбленными женщинами - слуга покорный. Ведь я вас полчаса уже уламываю. - Бегемот и Маргарита
• Я тебе сказку расскажу, - заговорила Маргарита и положила разгоряченную руку на стриженную голову, - была на свете одна тетя. И у нее не было детей, и счастья вообще тоже не было. И вот она сперва много плакала, а потом стала злая... - Маргарита умолкла, сняла руку - мальчик спал.

• Вранье!
• Интереснее всего в этом вранье то, - сказал Воланд, - что оно — вранье от первого до последнего слова. - Воланд

• Нет документа, нет и человека... - Коровьев-Фагот
• Домработницы все знают, - заметил кот, многозначительно поднимая лапу, - это ошибка думать, что они слепые. - Бегемот

• Прелесть моя... - начал нежно Коровьев.
• Я не прелесть, - перебила его гражданка.
• О, как это жалко... - Коровьев
• Достоевский умер, - сказала гражданка, но как-о не очень уверенно.
• Протестую! - горячо воскликнул Бегемот. - Достоевский бессмертен! - Бегемот

• Мне туда, за ним? - спросил беспокойно мастер, тронув поводья.
• Нет, - ответил Воланд, - зачем же гнаться по следам того, что уже окончено? - мастер и Воланд

— Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете! Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки и до сих пор не могу забыть ни осетрины, ни брынзы. Драгоценный мой! Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул. Ей полагается быть белой. Да, а чай? Ведь это же помои! Я своими глазами видел, как какая-то неопрятная девушка подливала из ведра в ваш громадный самовар сырую воду, а чай между тем продолжали разливать. Нет, милейший, так невозможно! — Я извиняюсь, — заговорил ошеломленный этим внезапным нападением Андрей Фокич, — я не по этому делу, и осетрина здесь ни при чем. — То есть как это ни при чем, если она испорчена! — Осетрину прислали второй свежести, — сообщил буфетчик. — Голубчик, это вздор! — Чего вздор? — Вторая свежесть — вот что вздор! Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!