Книги – это путешествие во времени. Все истинные читатели знают это. Но книги не просто отправляют нас в то время, в которое были написаны, - они могут вернуть нас в прошлую версию самого себя.

Она хорошо запомнилась, поскольку была из той породы людей, которые бессовестно пользуются уязвимостью натуры работников розничной торговли, по любому поводу загоняя их в угол и потчуя бесконечными монологами – скорее даже возмущёнными диатрибами – на свои излюбленные темы.

Книги – это путешествие во времени. Все истинные читатели знают это. Но книги не просто отправляют вас в то время, в которое были написаны, – они могут вернуть вас в прошлую версию самого себя.

– Почему ты меня любишь?
– Ну не знаю… – ответил я. – Просто люблю.
– Должны же быть какие-то причины.
– Если у меня есть причины любить тебя, тогда у меня должны быть причины и не любить тебя.

Поженились мы в Лас-Вегасе, а свидетелем у нас был крупье из-за стола с блекджеком, с которым мы познакомились минут за пять до этого.

И как минимум дважды поздно вечером вставлял себе в рот заряженный пистолет.

Со мной всегда так, когда я оказываюсь среди людей, – одиночество вдруг начинает ощущаться более остро, чем если б я оставался совсем один.

Жадное поглощение детективов в юности отнюдь не готовит вас к реальной жизни. Я на полном серьезе воображал, что мое взрослое существование будет куда больше похоже на прочитанные книги, чем это оказалось в действительности.

Она была настолько красива, что где-то в районе солнечного сплетения у меня поселился глухой неумолкаемый пульс.

Мир потерял краски, стал совершенно бесцветным.

... "умение не пускать в душу посторонних - редкая черта в наши дни".

Да, я все понимаю… Не особо-то похож на убийцу.
– Это смотря какого рода книги ты предпочитаешь читать.
Марти расхохотался.

Все отлично, и не только потому, что это сходит ему с рук, но и поскольку на самом-то деле это ему понравилось. Это дает ему власть, которой он всегда жаждал.

Я рассмеялся, и у меня в голове этот смех прозвучал насквозь фальшиво.

– Вошел в мою комнату и назвал мне имена девочек, к которым приставал, в том числе и Клэр, и сказал, что делал это, чтобы защитить меня. Что он никогда не хотел делать что-то подобное со мной, так что делал это с другими девочками.

Обычно по пятницам и субботам все мы – работники книжного магазина «Старые черти» – работали вместе с утра до ночи, и казалось странным стоять на улице, заглядывая внутрь. Впрочем, судя по всему, мир из-за этого не перевернулся вверх ногами.

Но когда я с кем-нибудь по-настоящему сближаюсь, то вдруг начинаю чувствовать, будто они исчезают. И когда смотрю на них, то совершенно не понимаю, что они на самом деле собой представляют или что на самом деле думают.

Я знал, что Чарли уже в доме.

Хотелось бы сказать сейчас что-нибудь о том, что, мол, скоро мы с Клэр вновь окажемся вместе, но все это чушь собачья. Когда мы умираем, то становимся ничем, таким же ничем, каким были до своего рождения, – и, конечно, на сей раз навсегда. Но если это там сейчас Клэр, в темноте, где нет ничего, тогда и мне тоже там место.

Жадное поглощение детективов в юности отнюдь не готовит вас к реальной жизни.