- Окно, - шепнул Лют на ухо. – Не закрывай.

• Может, лучше дверь оставить?
• Через дверь не интересно…

Пальцы сжимаются.

• Если… выйдет…

• Если выйдет, - повторила я. – То… этот ребенок не будет моим отцом.
• Знаю, - она чуть склоняет голову. – Он будет совсем-совсем другим. И боль в моем сердце не исчезнет. Но, может, в нем появится что-то кроме боли…

- Блинчики – буду.

• С чем? – он улыбнулся. – Есть мед, варенье, сметана, икра красная…

• Со всем буду. Только помоюсь.
• Помочь?

• Спасибо. Мне… много лучше.
• Не обманывайся, - спокойно сказал он. – Прилив энергии вполне может быть временным. И зови, если помощь нужна. Дверь не запирай. Приставать не стану, честное слово…

Поехала бы одна.
Справилась.
Я всегда справляюсь одна.
Но почему-то больше не хочется. Устала? От одиночества? Проблем? Понятия не имею.

Он поставил себя над всеми, позабыв, что на любой вершине одиноко.

Она деду выговаривала, чтоб не вздумал помирать… что платье уже выбрала. Почти. Осталось всего-то двенадцать вариантов, но она еще не согласна замуж… хотя, конечно, бред. Если не согласна, то зачем платье выбирать?
Ничего-то княжич в женщинах не понимает.

Со мной… все… хорошо. Уже. Наверное. И будет тоже…
Потому что я вернулась.
Туда, где нужна и где мое место. Где моя жизнь и вообще…

У мира тоже есть душа. И мне хочется улыбаться. И… почему бы и нет? Почему бы не подумать, что мир создал меня такую вот, нынешнюю, чтобы убрать давнюю занозу, чтобы… вскрыть гнойники и вычистить раны. Измениться. Восстановиться.
И для того связал во мне столько всего.
Разная кровь.
Разный путь.

– Как хорошо, что ты есть, Яна Ласточкина.
А я что?
Я согласилась.
Действительно хорошо. Но… сколько мне еще осталось? И откуда это вот чувство неизбежности? Словно я уже знаю, что должна сделать.
И как.
Только…
Я не хочу умирать! Не сейчас, когда все-то наладилось, когда…

- В лес поедем? – Свята подпрыгнула.
А Мор перестал жевать и глаза загорелись.

• Для начала выйдем в сад, - постановила я, чувствуя, что еще немного и процесс выйдет из-под контроля. – В доме же найдется пара-другая артефактов? Мор их спрячет в саду. А мы попытаемся найти.
• Может, - предложил Мор. – Лучше все-таки в лес?
• В сад, - сказала я, закидывая металлоискатель на плечо. – Все в сад…

А я… я вдруг поняла, в чем дело. Почему мне грустно. Завершается. Связываются оборванные нити. И мир становится таким, каким должен был быть.
Но тогда…
Зачем ему я?

Прабабушке полагается быть солидной степенной дамой с очками, буклями и тросточкой, а не это вот… и уж точно, приличные прабабушки в кошек не превращаются. И не выглядят лучше правнучек.

- От меня опять ждут чуда, - пожаловалась я.
Вот напьюсь и учудю.
Имею право.

• Ждут. Иногда чуда очень хочется.
• Я понимаю. И почему-то чувствую себя виноватой, хотя ничего не обещала. И вообще к этой истории я отношения не имею. Но все равно чувствую себя виноватой! Это неразумно. Нерационально. И еще что-то там «не». Сам придумай.

• С чудесами разум и рациональность не работают.

- Хранительница… - Лилиана повернула бокал, позволив вину скользнуть по грани его. И выпрямила, глядя, как это вино возвращается, ложится на дно сгустком света. – Сложно с вами.

• В чем?
• Вы выправляете пространство, - она чуть поморщилась. – Не совсем верно. Вы все приводите к тому, как должно быть правильно, вне зависимости от своего желания. Или желания тех, кто рядом. Потому рядом с хранителями выправляются, если можно так сказать, и люди.

Любила ли? Или эта вот любовь была тоже моей выдумкой?
Моей мечтой о семье?
О той, которой у меня не было? О той, которой хотелось бы? Такой вот, чтобы маленькое счастье на двоих. И может, я так отчаянно хотела этого счастья, что побежала за первым, кто даже не пообещал, кто просто намекнул, что оно возможно?
И любила я не Гришку, а собственную мечту?
И ради этой мечты мирилась со всем?

Не могу.
Не хочу ничего решать. Я просто… просто хочу уже уехать. Я устала от этого прошлого, которое полезла копать, сама не понимаю, зачем.
Из-за смутной надежды… на что?
На то, что в своем прошлом найду подсказку на то, что мне делать в настоящем?

Я не сама такая умная, я просто инструмент, места, источника, богини, чье имя я и в мыслях произносить не хочу, иных древних сил, которые были еще до того, как возникли боги и уж тем более люди.
Но это не я сама.
Нахожу пары.
Возвращаю ушедших.
Восстанавливаю равновесие.

– Может, просто интроверт? – предположила я.
– Чего?! Что за срам…
– Это в том смысле, что одиночка…
– А… так бы и сказала.