Дневники: 1925–1930

Наступает зима; задёрни шторы, разожги камин и приступай к работе.

Читать с пером в руке, совершать открытия, набрасываться, строить теории, вступать на неизведанные земли – по-прежнему одно из моих самых волнительных увлечений.

Но мне не нужны люди; я хочу одиночества и в Рим.

Такова человеческая натура, а я не люблю её, если только она не промаринована искусством.

Старость будет сносной, только если есть прочный фундамент, а не одни лишь сплетни, пирожные и претензии на сочувствие.

Гулять в одиночестве по Лондону – величайший отдых.

Сад красных яблок Истины мне дороже, чем опилки благовидности, респектабельности, сомнений и компромиссов.

И вот я снова погрузилась в своё великое озеро печали. Господи, какое же оно глубокое!

Так проходят дни, и я порой спрашиваю себя, не загипнотизирован ли человек жизнью, как ребёнок серебряным шаром. И жизнь ли это вообще? Она очень быстрая, яркая, захватывающая. Но всё какое-то поверхностное. Хотела бы я взять серебряный шар и ощутить его безмятежную округлость, гладкость, тяжесть. И держать изо дня в день. Думаю, я буду читать Пруста. Листать его взад-вперёд.

Я искренне пожелала им пить вино и иметь свою комнату.