The Score

Непросто расстаться с тем, кто достаточно долго играл чуть ли не главную роль в твоей жизни. Но еще тяжелее, если он отказывается отпускать тебя.

У хоккеистов всегда все хорошо, даже когда у них из ушей течет кровь и они выплевывают себе под ноги сломанные зубы.

Что худшее в надежде?
Что чаще всего она ведет к разочарованию.

– О-о-о, ты только посмотри на него, Джи! Какой он хорошенький, когда спит.
– Как ангел.
– Погоди-ка, а ангелы занимаются сексом? А если занимаются, то небесные оргазмы, наверное, в миллион раз лучше земных, как думаешь? Готов поспорить, что так и есть.
– Эх ты! А откуда, по-твоему, берутся радуги? Видишь радугу – значит, где-то кончил ангел.

У меня было много женщин. Я знаю женщин. И когда они вот так замыкаются в себе, это не значит, что они зациклились на какой-то одной мысли, нет. Это значит, что они придумывают хитросплетенные варианты развития событий, один накручивается на другой, усложняясь и запутываясь, и вот они уже злятся на тебя по поводу, который никогда бы не пришел тебе в голову.

Ярлыки существуют, хотим мы того или нет.

Учти свои ошибки и двигайся дальше.

— Я… о господи. Я тебя не слышала, – это все, что удается мне выжать из себя.

Повисает пауза, длинная и тревожная.

— Элли… – Ханна умолкает, кашляет и потом продолжает: – Я прервала твое… э-э-э… одиночное путешествие в Оргазмвиль?

Мне пришлось сказать ему, что его машина нужна мне для того, чтобы съездить за тампонами. Лайфхак: если не хочешь, чтобы тебе задавали лишние вопросы, произнеси слово «тампон», и на этом разговор закончится.

Говори, что думаешь, и думай, что говоришь.

Заставь жизнь работать на тебя, детка.

—  Погоди. Или у тебя до сих пор… э-э-э, неполадки с оборудованием?

— Нет, все наладилось.

— Отлично! Значит, Белла все-таки уступила?

— Белла? – переспрашиваю я.

— Ну да, та телочка, с которой у вас запечатление.

Я усмехаюсь.

— А, точно. Да, она уступила.

Никогда не отказывайся от того, кого любишь.

Элли присвистывает.

– Врешь.

– Я никогда не вру.

– Ты… слушай, и правда. Я начинаю думать, что еще никогда не встречала настолько честных людей.

– Еще одно требование, чтобы жить жизнью Дина: говори, что думаешь, и думай, что говоришь.

– Ты серьезно только что подрочил? – спрашиваю я.
Он кивает так, будто это самое обычное в мире занятие.
– А ты думала, я буду сидеть с синими яйцами и спокойно смотреть кино?
Я изумленно таращусь на него.
– Значит, пока я в доме, трахаться ты не можешь, а вот подняться наверх и сделать это – вполне себе?
Он улыбается хищной улыбкой.
– Я мог бы сделать это и здесь, но тогда бы ты не смогла устоять и помогла мне. Я просто старался быть вежливым.