Цитаты из книги Женщина

Воскресенье, пикник на склоне у леса. Помню, как сижу между ними, в теплом гнездышке из их голосов, тел, непрерывного смеха. На обратном пути мы попали под воздушный налет. Я сижу на перекладине отцовского велосипеда, мама едет перед нами вниз по склону, с прямой спиной, всем весом вжимаясь в седло. Я боюсь снарядов. И еще — что она умрёт. Думаю, мы с отцом оба были в нее влюблены.

Думаю, я пишу о маме, потому что настал мой черед произвести ее на свет.

В моих глазах у мамы нет истории. Она просто всегда была.

«Я делала всё, чтобы моя дочь была счастлива, но она не стала от этого ни капли счастливее»

А мне бы хотелось уловить и реальную женщину, которая существовала независимо от меня, родилась в крошечном нормандском городке, почти в деревне, и умерла в гериатрическом отделении больницы в пригороде Парижа.

Я была уверена в ее любви и осознавала вопиющую несправедливость: она с утра до вечера продавала молоко и картошку, чтобы я могла сидеть в аудитории и слушать про Платона.

Нежность, почти смущение – так всегда между теми, кто больше не живет вместе.

Брак для женщины был вопросом жизни и смерти: либо надежда на лучшую жизнь, либо окончательное погружение на дно.

Откуда ей было знать, что ее короткие юбки, стрижка под мальчика, «дерзкий» взгляд и особенно тот факт, что она работает с мужчинами, сами по себе означали, что ее никогда не будут считать той, кем ей так хотелось быть – «благопристойной девушкой».

Я не могла примириться с тем, что другие люди живут как раньше. Пристальное внимание, с которым они выбирали кусок мяса в магазине, вызывало у меня ужас.

В моих глазах у мамы нет истории. Она просто всегда была.

Мы снова общались в том особом тоне – смесь раздражения и вечного недовольства, – из-за которого со стороны казалось, что мы в ссоре. Эти интонации в разговоре матери с дочерью я узна́ю на любом языке.

И еще я подумала, что однажды, в двухтысячных, я сама стану одной из тех женщин, которые складывают и раскладывают салфетку в ожидании ужина – здесь или где-то еще.