Замок Альбедо

В игру играют, не чтобы выиграть – а чтобы развить себя через игру, раз за разом наращивая мастерство сочинительства многослойной фуги – с одним повторяющимся мотивом – пока мотив не изменится, эволюционируя в новый мотив.

– Ричард не говорил тебе об алхимии, потому что это бы пошатнуло твою веру во всеосведомленность Цирка – и в то, что тем, кто отдает приказы, известно больше тебя. Воображение алхимика – это не штука для развлечений и фокусов, это оружие. Мечтатели – опасные люди… Люди мечтают в темноте, видят сны по ночам, а алхимики имеют смелость делать это при свете дня – и не боятся того, что мечты воплотятся в реальность.

Золото рождено солнцем – и поэтому должно быть у всех на виду. Золото алхимика не должно оставаться в драконьей пещере… Как можно играть в игру и не показывать результаты, не хвалиться ими и не сиять вместе с ними?

Правда ли, что когда вдруг алхимик на вершине своего Эвереста задает себе вопрос: «И это все?», у него нет ни досады, ни горького разочарования, а следом за радостным недоумением наступает долгожданное облегчение?

Прожить сотни жизней и смертей – чтобы знать, как застать свою собственную. Ты создашь и отдашь сотни миров – чтобы понять, как сотворить свой собственный.

Ему порой казалось, что он ненавидит людей – за то, что они не умеют ни писать, ни читать. Никто будто бы не старался выразить мысль яснее, подобрать верную формулировку, используя лексикон собеседника так, чтобы послание выполнило основную коммуникативную функцию – передачу информации.

Однако сейчас, возможно, впервые, она не хотела, чтобы видения – которые всегда оказывались правдой, зашифрованной в причудливой метафоричной форме, – сбылись. Предчувствие было странным – одновременно радостным и печальным.

– Ты всегда можешь вернуться. Он будет тебя ждать… Там, на кафедре, где он обычно сидел, когда к нему приходили студенты – к восьми утра.

Эмпатия – социальный стопор. Двое в одной яме разделяют все поровну.

Все знают, как делаются дела и решаются важные вопросы. Он играл в эту игру давно, ему это ничего не стоило. Годами отлаженная машинерия, сеть из информаторов и агентов, никаких усилий – потому что система работала на него.