Цитаты из книги Выводок

Одежда сменилась по двойному удару пальцем на выбранный доспех. На плечах появилась приятная тяжесть, ветер перестал быть столь пронизывающим. И ноги, божечки-кошечки, попали в личный ножиный рай. Или ножий? Короче — в нирвану нижних конечностей.

— Кто ж знал, что он такой дохлый, — бородатый Уве смутился. — Приходит в себя, луговая псина.

— Инвентарь! — бросил я на бегу. Ничего. — Снаряжение! — Сумки! — Барахло! — Карманы! По полю бежал окровавленный Егорка, искал синонимы и чувствовал себя идиотом.

Ладно. Ладно, Ловелас. Мы с тобой точно подружимся. Будем скакать, взявшись за ручки, по этому лугу, пока я не раскрою тебе твой поганый череп!

Нет, рисковый парень бы попробовал разок. Но воспоминания о том, как умирают рисковые парни, еще не выветрились из памяти.

Эта игра — говно. Вот так грубо и прямо.

А я ж великий отбиватель женщин, да! Особенно если под уксусом подержать, и молоток побольше взять.

Всегда виноваты хилы. Точка. Конечно, есть правило — умер танк — виноват хил, умер хил — виноват танк, умер дд — виноват дд...

— Это как в фильмах ужасов — пойду посмотрю, что там, а мы ж все знаем, что там жопа, — продолжил я.

Листва молодых березок шелестела почти умиротворяюще. В кронах щебетали птицы. Из чащи долбил дятел и считала кому-то срок кукушка. Все очень по-домашнему, все обычно.

Мне уже пришлось попрыгать, изобразить пару сценок посмешнее, нащупывая уровень юмора у собравшихся. Тяжелая работа. Неблагодарная. Да и для любителя типа меня — в новинку. Пока тебя не просят развлекать людей — все получается само собой, но когда вдруг скриптованная дрянь ставит тебя шутить перед сотнями других скриптов — есть в этом что-то от апокалипсиса. Что-то из разряда «уговори кофеварку сделать тебе эспрессо или сдохни».

— Хевдинг зовет тебя. Срочно, — Уве смотрел на меня с лихим и яростным любопытством. Так обычно глазеют на комнатную собачку жены олигарха, испражняющуюся тебе на ботинки. Писклявая, потерявшая берега мерзость, цена которой выше, чем вся твоя гребанная жизнь. Но пнуть ее все равно хочется. И ты почти готов это сделать.

В четыре утра вымотанный Сценарист плюхнулся за стол с чашкой чая и ватрушкой с творогом. Он отмыл дорожку керхером. Убедился, что никаких следов ночного гостя не осталось. Он почти не нервничал. Поразительное спокойствие, хотя ведь из-за одного посетителя могла рухнуть вся система. Что, если кто-то знал, куда едет парень? Ждал его звонка?

Сценарист чувствовал себя тут свободным. Защищенным. Он ощущал себя Человеком. — Пип, пип, пип, — запиликали покупки. Сценарист буравил кассиршу взглядом. Средних лет, наверняка среднего ума. Средняя жизнь. Средние интересы. Средняя судьба. Серая средняя грязь.

Игнат без труда отыскал место, где Сын Лося прервал нашу эпичную охоту. Переломанные ветви и брошенные где попало вещи создавали впечатление довольно мистическое. Куда там загадке перевала Дятлова. Не будь я участником столь неприятных событий — увидев подобное в чаще леса — развернулся б и сбежал без оглядки. Это как в данетках, играх таких, ситуация. Типа мертвого парня в акваланге посреди выжженного леса.

Этот клинок делали не для боя. Никто на самом деле не знает, для чего вообще осквернили металл, создав из него — вот это вот.

Я осмотрел себя. Обычное тряпье с ржавым клинком за поясом-веревкой. На ногах сапоги. У правого отваливается подошва. Какой там шут! Класс — оборванец!

Пассивная способность — каждая шутка способна вызвать эффект «Воодушевление», сила улучшения зависит от уровня вашего интеллекта и харизмы. ВНИМАНИЕ: эффект «Воодушевления» не распространяется на шута» Невероятно полезная, должно быть, штука. Баффер из стэндапа? Гарик, мать его, Егор Харламов?

Панель не появилась. Доведенные до автоматизма жесты, охотно вызывающие кучи настроек в моем милом Лайленде, тут были бессильны. Голосовое управление, что ли? — Интерфейс, млять? — безнадежно проговорил я. Горло пересохло, очень хотелось пить. Ничего. — Настройки? Никакой реакции. Ну да, хренов-дров вам, а не дружелюбный пользователю интерфейс. — Сеттингс, что ли? Лежа на спине, посреди поля, я перебирал варианты, как будто играл в крокодила и все никак не мог угадать чертово слово.