Blaue Funken

Это был трудный путь, и люди, утомлённые им, пали духом. Но им стыдно было сознаться в бессилии, и вот они в злобе и гневе обрушились на Данко, человека, который шёл впереди их.

   Гей-гей! В груди горит огонь,
   А степь так широка!
   Как ветер, быстр мои борзый конь,
   Тверда моя рука!
  
   Гей-гоп, гей! Ну, товарищ мой!
   Поскачем, что ль, вперед!?
   Одета степь суровой мглой,
   А там рассвет нас ждет!

   Гей-гей! Летим и встретим день.
   Взвивайся в вышину!
   Да только гривой не задень
   Красавицу луну!

   Гей-гоп! Вдруг день придет сюда,
   А мы с тобою спим.
   Эй, гей! Ведь мы с тобой тогда
   В огне стыда сгорим!  

"И так подумал: Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, все прахом будет..."

Взглянет он тебе в очи и полонит твою душу, и ничуть тебе это не стыдно, а еще и гордо для тебя. С таким человеком ты и сам лучше становишься. Мало, друг, таких людей!

Кто скажет, зачем он живёт? Никто не скажет, сокол! И спрашивать себя про это не надо. Живи, и всё тут. И покажи похаживай да посматривай кругом себя, вот и тоска не возьмёт никогда.

Словом горю не поможешь – верно?!

Мне горько стало, как подумала я, что раньше за мной ползали, а вот оно, пришло время - и я за человеком поползла змеей по земле и, может, на смерть свою ползу.

Я же стара уж была, эх, стара! Было ли мне четыре десятка лет? Пожалуй, что и было…