Затерявшийся в кольце бульваров

– Одиночество, – рассудительно ответил Маркиз, – есть высшее состояние, которое Бог даровал человеку. А женщина? Что ж, если повезет и встретишь женщину с мягкими руками, то она будет тебе, как глоток воды в Сахаре, как острый соус к одиночеству. Приправа делает блюдо вкусней или, наоборот, портит, но заменить не может.

– Кто не знает Маркиза в нашем обществе. Он, можно сказать, личность легендарная. Никогда никем не работал, кроме кочегара, имеет публикации в научных изданиях, голова, как Дом Советов. К нему даже иногда обращаются, придумай, мол, какую-нибудь ситуацию, чтобы денег добыть, – он придумывает.

– Что это?
– Закладка, – Сергей убрал предмет в карман, – а по-русски подслушивающее устройство.

Я видел женщину одну.
Она смотрела беспощадно,
Как рыболов взирает жадно
На тень, скользящую по дну.

– Не уверен, что наше общение даст какой-нибудь результат, но спасибо хотя бы на том, что дали возможность выговориться. Все равно надо было, чтобы кто-нибудь это все сказал.

Кроме того, Россия обязана иметь у себя престижный аукционный дом, чтобы люди за покупками приезжали сюда, а не в Лондон летали отсюда. Смешно, сегодня новый русский едет на «Сотби» или «Кристи» и покупает там предмет, который привезли контрабандой из России. Может быть, продать ему здесь, и прибыль останется здесь, а не у правительства ее величества?

– Вы знаете, до революции существовало такое звание «Комиссионер библиотеки Академии наук» или «Комиссионер Румянцевского музея». Никаких прибылей это звание не давало, кроме уважения коллег. Самые честные и толковые торговцы получали на комиссию то имущество, которое было признано лишним, необязательным и продавали его, получая свой комиссионный процент. Не знаю, как с картинами и предметами, но думаю, что и с ними все было подобным же образом организовано.

Перестаньте, господин подполковник, сочинять легенды о безумно богатых антикварах, это – ложь. Точно так же, как ложь и то, что все они – связаны с криминалом.

Не собирают землянику на минном поле.

Сегодня, знаешь, грамотный писатель запихивает в свое произведение как можно больше имен и терминов, чтобы, когда его положат в Интернет, оно вываливалось на максимальное количество запросов.

Если говорить языком экономики, попса – это разовая сделка, а искусство – инвестиционный проект.

– А такая идея, как у Вола, американцам должна понравиться – они себя ощущают хозяевами всего, а тут еще и создавать новую реальность, тестировать ее и побеждать – ощущение почти Божественное. Или смотреть, как другие побеждают, что по большому счету – одно и то же.

Это у нас за моральный ущерб десять тысяч рублей присуждают, а там и десять миллионов долларов легко впаяют.

– Понимаете, – Вол встал, прошелся по комнате, – на нашем телевидении своя, здесь придуманная передача – большая редкость. Пожалуй, «КВН» да «Жди меня» – вот и все плоды нашего огорода, остальное – купленное или ворованное и модифицированное.

– Ты будешь смеяться, – Брайловский сам хмыкнул, – но он приставал ко всем с одним и тем же вопросом: «Тебе хорошо?», а потом начал орать: «Ну должен же быть кто-нибудь счастлив?»

Вон видишь – подворотня. Если туда войти, там дом, в доме подъезд, он сквозной и через него можно выйти на параллельную улицу.