Цитаты из книги ESCAPE. Изгой

Иногда правда похожа на сказку, на фильм ужасов или книжный сюжет – но абсолютную истинность информации это никак не отменяет.

Карма била по мне за отсутствие воспоминаний, за то, что я не знал о своем предыдущем пути ничего, как и любой другой нормальный человек.

Тот, кто не знает своего прошлого, обречен повторить его вновь.

Количество лицевых мышц, которые вздрогнули на моей физиономии при словосочетании «своего ребенка», не пересчитал бы даже специалист

На библейскую тему можно было подобрать целый каталог шуток, но все они имели какой-то печальный подтекст с трагичным итогом в перспективе.

Мне было интересно: всегда ли развитие должно было проходить через ментальную боль?

- Ты бы назвал это мизогинией, мой мальчик. Так ведь звучит современное слово для определения ненависти к противоположному нам полу? - Нет, Оуэн, я бы назвал это свинством.

Кровь всегда скажется и свое возьмет.

Арчибальд Кронин, «Замок Броуди»

Когда что-то касается нас напрямую, мы не видим дальше собственного носа.

— Всё закончилось, Реймонд, — сказал он мне. — Всё теперь хорошо.

— Верно говорят, признак Бодрийяра — пустая голова! — гаркнула Бизе. — Да что там Бодрийяры, слабоумием страдают именно те, у кого под исподним — много лишнего! Леди!

Тому, кто воскрешает мертвое

с помощью абсолютной любви.

М.Д.Г.

– Какой ты обидчивый, боже мой! И так любишь голосовые. Я бы сказал, все это вам не к лицу, господин «мне пятьдесят два, я не знаю, что такое мЭмы».

Роль аптечного ревизора, хоть и была обоснована наследием деда Бодрийяра старшего – Джека (которого причисляли к родоначальникам фармацевтического предпринимательства), все еще вызывала громкие сомнения у местных.

Вероятно, образ младшего братца из прошлой жизни бередил его раны не меньше, чем смерть племянника в лифте.

Имели ли вообще хоть какое-то значение обстоятельства?

Какой же у меня порок, Вергилий[17]?

Когда новая порция напитка выросла на стойке, О склонился ко мне вплотную и тихо выдохнул:

– Самообман.

И что бы ни говорили, тебе я доверю его жизнь – первоочередно.

Он не мог найти себя, но отлично воплощал любых персонажей, присваивая себе маскировки, которые на самом деле всегда являлись частью автопортрета,