The Witch Haven

Прохладный шелк платья и туго затянутый корсет вынуждали меня стоять так ровно, как никогда в жизни. Это были своего рода доспехи для женщин. Металлические пластины, изящные ленты, не сходящая с лица улыбка.

Развитие для них заключалось в пополнении собственных кошельков, а не в новых возможностях для тех, кто построил сверкающий город на этих краденых болотистых землях.

Наша мама считала, что в середине ночи все кажется хуже, чем есть на самом деле.

Мать однажды сказала мне, что женский успех в мире зависит от того, насколько хорошо ты умеешь притворяться.

– Если такая у тебя любовь, мне она не нужна.
Финн вплеснул руками.
– А мне, думаешь, нужна? Любовь – это слабость!
Я покачала головой.
– Нет, Финн. Слабость – это желание контролировать тех, кого любишь.

– Нельзя сжечь весь мир просто за то, что он лишает тебя любимых, – сказала она. – Поверь мне, я пробовала.

Мы свернули за угол в сторону пирса, следуя на запах тухлой рыбы. Никто из нас – ни я, ни Хелен, ни Финн, ни труп мистера Мерфи – не говорил ни слова.

–Знаете, что такое настоящая безопасность? Это власть. Деньги.

Женщины здесь существовали только как приложение к мужчинам: матери, дочери, жены. Мужчины же просто были собой. И упивались властью, которую давали им эти красивые комнаты, сцена и безграничный запас денег.

– Насколько воровство сходится с вашими нормами морали?
– Очень мило с твоей стороны предположить, что у ведьм есть нормы морали