Подглядывание в чужие окна свидетельствует о крайней степени одиночества

Минотавр предстал перед нами в привычном амплуа: с пустым бокалом, трёхдневной щетиной и взглядом гробовщика работающего на опережение

Хорошо смеётся тот, кто живой

Безумие приобретает форму, когда вы видите композицию целиком

Я обожаю твои коленные чашечки. Постоянно думаю, с какими блюдцами из сервировать

— Ваше благоразумие превосходит мои ожидания.

— Вашим ожиданиям не хватает воображения.

Харизма – всё равно что искра божья в сердце: ни раздуть, ни погасить.

Сумасшествие – выход для тех, кто не умеет убивать.

Мы снова заткнулись и,   как на финале чемпионата по равнодушию, изо всех сил попытались друг друга  перекаменеть.

Удивительно, сколько можно открыть в себе сил, если ни о чем не думать. Сколько решимости и пыла вложить в то, чтобы вместо вежливого просачивания между спинами, простите-извините, нестись сквозь толпу, игнорируя чужое неудовольствие. Если ни о чём не думать и не сомневаться, если оставить сердце коченеть где-то там, в подушках перед кальяном, появляется много новых социальных опций. Например, хамство. Например, грубость.

В мгновение, когда дети осознают, что мир взрослых непригоден к существованию, они решают взять его в свои руки. На их стороне юность, жажда жизни и вера в абсолютные значения. Но мир – это мир. Он неподъемен.

– чем чревато общество фей?

— Всплеском эмоций.  Креативным мышлением. Богатством и знаменитостью, при должном усердии. Энцефалопатией и смертью в качестве закономерного итога.

Вик не был бы самим собой, если бы не запорол доброе дело маленькими бюрократическими формальностями.

что в мире, где всё названо правильно, нет повода для разочарований.

Это был город внутри города, может, даже государство внутри государства. Как Ватикан. Только вместо религии – космические банковские счета.

Разве великий... не должен был научить её курить нормально? Сам-то он делает это как главный экспонат на выставке,  посвященной неоспоримым  преимуществам смерти  от рака горла.

ложь – техническая противоположность истины. Но не всё, что не равно истине, равно лжи. Есть ещё вымысел. Он не истинен и не ложен – его просто не с чем соотнести.

Вздох облегчения. Валюта посерьезнее слез.

Для таких, как машери, совесть – словарное слово из семи букв, между собакой и соловьем.

Это просто прошлое, Ариадна. Оно было, и все тут. Нельзя судить себя с позиции настоящего, уже зная последствия. Это нечестно.