Цитаты из книги The Car Share

Мрачные мысли – это как лакрица: сначала не нравится, а потом не оторвёшься.

Возможно, для тебя это новость, но в домах престарелых умирает много людей. Этим мы главным образом там и занимаемся.

Если мир элегантных и утонченных нравов рушится, это не значит, что я должна пойти на дно вместе с ним. Я же не капитан «Титаника», – заметила она, подкрашивая губы бледно-розовой помадой.

Ты слишком много беспокоишься. Живи настоящим моментом.

Надежда - худший симптом при неизлечимой болезни.

Жить — это как ехать на велосипеде: надо двигаться вперёд, чтобы не упасть. Так вперёд!

Жизнь похожа на энцефалограмму: если линия прямая, значит, ты умер.

– Я имею в виду, что ты не одарен от природы талантом к счастью. Некоторые люди рождаются с этим даром, а некоторые должны развить в себе способность изумляться, получать удовольствие.

-Вот видите, я был прав. Никому нельзя доверять! -Нет, ты совершенно не прав. Вывод из этого один: рефлексы у стариков уже не такие, как у молодых. А мораль следующая: не начинай, не проверив степень артроза твоего партнёра.

-Ох, все эти новые машины так похожи! -Она совсем не новая, 2002 года. -Для меня ново всё, что после 1950 года.

… жизнь стоит того, чтобы жить. Даже если ты болен. Даже если твоя юношеская любовь умерла. Даже если ты оставила свою дочь. Даже если у тебя скончался муж …

Не суди по оперению, а суди по полету.

Им кажется, что они супергерои. Я правда никогда не видела, чтобы супермен терял вставную челюсть и носил подгузники лучше, чем Марти Шубертс. – А кто такой Марти Шубертс? – Мой сосед по комнате.

Я сказала восемьдесят с небольшим. После определенного момента считать перестаешь. А дни рождения больше похожи на обратный отсчет, чем на праздник.

Воспоминания – это как драгоценные вещицы в глубине шкафа, которые боишься вынимать, чтобы не разбить. Но в конце концов… Что ей терять? Разбивать уже нечего. И потом, было что-то обнадеживающее от сознания, что часть истории ее жизни останется после нее. В ее-то возрасте она уже не боялась, как на нее посмотрят люди, а ее попутчик, казалось, был не из тех, кто судит окружающих.

— На автодроме как в жизни. Чтобы ехать дальше, ты должен увернуться. Ты можешь катиться в безопасности, оставаясь с краю, но это так скучно. Чтобы тебе было весело, чтобы ты жил по-настоящему, нужно рисковать. Ты должен выйти на середину трассы, должен быть готов, когда понадобится, наносить и принимать удары. Жизнь, как и сеанс бамперных машинок, быстро заканчивается. Ты не должен их упустить

Максин указала пальцем на табличку у входа на аттракцион и, изо всех сил стараясь перекричать отчаянные вопли несчастных, которые решились на этот эксперимент, сообщила: — «От 7 до 77 лет». Как жалко! Я бы с удовольствием тут покаталась. Это дискриминация. Как ты думаешь, я могу сойти за семидесятисемилетнюю девчушку?

— Если мир элегантных и утонченных нравов рушится, это не значит, что я должна пойти на дно вместе с ним. Я же не капитан «Титаника», — заметила она, подкрашивая губы бледно-розовой помадой.