White Oleander

Хорошо, когда тебя обнимают, когда крепко держат.

Любовь — сказка на ночь, старый плюшевый медвежонок с отвалившимся глазом.

— Холодно? — удивлялась она. — В Калифорнии? Шутите!
Они холода не чувствовали, завывая под музыку и прихлебывая «Охотничью», высокооктановое русское пойло, на вкус — водка с гвоздями.

Она стала раз, а то и два в неделю наносить визиты и покупала мне сытные обеды на казенные деньги. Жареный цыпленок, свинина на косточке, огромные гамбургеры в кафе, где среди официантов были сплошные актеры. Они приносили нам дополнительные колечки лука в кляре и салат из свежей капусты.

Отправила матери рисунки: Оливия помешивает в огромной кастрюле суп из бамии; Оливия с ее розовыми ладонями и стопами танцует самбу; Оливия за рулем, на голове платок, как у Грейс Келли, кожа сияет на фоне белой материи.

Мать прислала мне стихотворение. Несколько строчек оттуда я никак не могла забыть:
После всех опасений и предупреждений

Девичьи ошибки - не то что женские наваждения,

Написанные на камне огнём любовных утех, они - рок, а не грех.

Если творить зло означает действовать согласно своим взглядам и желаниям, ставить себя в центр собственной вселенной и жить по своим собственным правилам, то любой художник, поэт, мыслитель, любой незаурядный человек: - само зло.

В тот момент я осознала, почему люди пачкают аккуратные стены, царапают новые машины и колотят ухоженных детей — естественно уничтожать то, что сам никогда не получишь.

Давайте честно: когда люди уезжают, больше ты их не видишь.

— Я сжимаю его внутри, — заговорила она. — Как Земля сжимает ком доисторических отходов в магме и дробит эту массу глубоко внизу. Я ненавижу его. Ненавижу. Я его ненавижу, — прошептала она — в последний раз, но с дикой яростью. — У меня внутри рождается драгоценный камень. Нет, это не мое сердце. Он твердый, холодный и чистый. Я обернула себя вокруг этой новой драгоценности и баюкаю ее в своем теле.