Цитаты из книги White Oleander

Мне хотелось навсегда заморозить этот момент — перезвон, тихий плеск воды, звяканье собачьих цепочек, смех, доносящийся от бассейна, шорох чернильной ручки матери, запах эвкалипта, тишину и покой. Хорошо бы закрыть это все в медальон и повесить на шею. Хорошо бы в эту совершенную минуту на нас напал тысячелетний сон, как на замок Спящей Красавицы.

... в бассейне, теплом, будто туда налили слез.

Вечерний воздух слегка потрескивал, когда мы с матерью ждали его во дворе музея. Все на жаре било статическим электричеством.

Красота была законом моей матери, ее религией. Можешь делать все что хочешь, если ты красива, если делаешь это красиво. Если нет, тебя просто не существует. Она вдалбливала это мне с раннего детства. Правда, к двенадцати годам я успела заметить, что реальность не всегда соответствует идеям моей матери.

Когда я вот так смотрела на нас с матерью, я легко, кажется, могла вспомнить ловлю рыбы в глубоких холодных морях, запах трески, уголь наших костров, кожаную обувь и наш странный алфавит, грубые руны, язык, похожий по звуку на вспашку поля.

За окном светилось слегка размытое июньским туманом зарево от надписи «ГОЛЛИВУД», теплая сырость доносила с холмов запахи полыни и чамиза, сны оседали на стекле мельчайшей влагой.

Я часто думала: кем она меня считает — собакой, которую можно привязать у двери магазина, попугаем на плече?

Жила бы, как планета, покачиваясь в звездной синеве, плавая в море, танцуя в лунном свете фламенко под испанскую гитару. Вина жгла меня, как клеймо.

Если ее глубокий внимательный взгляд фокусировался на мне, я чувствовала тепло, как растущий сквозь снег цветок под первыми лучами солнца.

Припарковались в пятнистой тени большого сикомора, изогнутый пыльный ствол которого напоминал женское тело на фоне сверхъестественно синего неба.

Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

Она протянула широкую ладонь, раскрыла пальцы, пропуская сквозь них горячую сухость пустыни.

Я испытывала какую-то извращённую радость от этих швов, явного, видимого вращения боли, от будущих шрамов Зачем ночь боль только внутри?

«Отчаяние не гость, которого развлекают любимой музыкой и усаживают в лучшее кресло. Оно враг!»

Отрывок из книги Белый олеандр Джанет Фитч Этот материал может быть защищен авторским правом.

«Слонялась среди стеллажей, водила пальцами по корешкам книг. Они напоминали вежливых и самоуверенных гостей на блестящей вечеринке.»

Отрывок из книги Белый олеандр Джанет Фитч Этот материал может быть защищен авторским правом.

«Ненависть можно использовать, можно ею управлять, придавать ей форму. Она будет по твоему желанию твердой или пластичной. Любовь тебя унижает, ненависть — пестует.»

Отрывок из книги Белый олеандр Джанет Фитч Этот материал может быть защищен авторским правом.

Мне стало страшно. Я не роженица, повторяла я мысленно, идя за Ивонной по коридору. Сейчас я должна была сидеть на третьем уроке, изучая что-то сложное и абстрактное, надежно спрятавшееся под обложками книг. Но в жизни все может случиться.

«Nel mezzo del cammin di nostra vita Mi ritrovai per una selva oscura Che la diritta via era smarrita»- «Земную жизнь пройдя до половины Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины» (Данте, «Божественная комедия», песнь первая.

Мать прислала мне в письме список литературы. Четыреста книг — Колетт и Чинуа Ачебе, Мисима, Достоевский и Анаис Нин, Д. Г. Лоуренс и Генри Миллер