Цитаты из книги White Oleander

Однажды я шла вдоль стеллажей, проводя ладонью по корешкам книг. Казалось, они шепчутся друг с другом, глядя на меня, как образованные и взыскательные гости на великолепном приеме.

Как люди могут путать правду и красоту... У правды впалые глаза, тощее некрасивое тело, язвы, рубцы, гнилые зубы, седые нечесаные волосы. А красота пуста, как долбленная тыква, самодовольна, как попугай. Но она обладает властью. Она пахнет мускусом и свежестью, от нее благоговейно закрываются глаза.

Сколько же детей прошло через это? Сколько таких, вроде меня, болтающихся, как планктон в океане? Как же хрупки эти связи — между матерью и ребенком, между друзьями и членами семьи — связи, которые кажутся вечными. Все, все можно потерять, гораздо быстрее и проще, чем кажется.

«Когда мы поедем домой?» — спрашивала я мать. «У нас нет дома, — отвечала она. — Твой дом — это я».

«Как я могла лить слезы из-за мужчины, которому не должна была позволять даже пальцем до себя дотрагиваться?»

«В этот момент мне стало ясно, почему люди пишут гадости на стенах чистеньких домиков, царапают гвоздями краску на новых автомобилях, колотят воспитанных детей. Желание уничтожить то, что никогда не сможешь иметь, только естественно».

Давно пора привыкнуть, рано или поздно все от тебя уходят.

Люди просто хотят быть любимыми.

Мы еще не успели понять, что на свете не существует такой вещи, как чистый холст.

Извиняться пристало только лакеям, учила она меня. Никогда не извиняйся, никогда ничего не объясняй.

Сознание со всеми своими высокими мыслями, прекрасными устремлениями и верой в собственную значительность так тонко, тоньше паутины. Смотрите, как легко оно срывается, как исчезает при первой же вспышке боли.

Любовь-чек,который можно подделать,по которому можно получить наличные. Любовь - платеж, пришедший вовремя.

Отчаяние — вот настоящий убийца.

Слова, как и многие вещи, часто оказываются беспомощны.

Раны давали извращённое удовлетворение — радость, что они видны и останутся шрамы. Какой смысл носить боль внутри?

Она хотела знать обо мне всё - кто я, какая я, что мне нравится. Боюсь, мне почти нечего было сказать. У меня не было любимого и нелюбимого. Я ела всё, что давали, носила любую одежду, спала, где велели, сидела, где указывали. Безграничная приспособляемость.

Тело, думала я, упрямый, жестокий факт. Философу, который сказал, что люди мыслят и поэтому существуют, было бы полезно провести час в родильном отделении Уэйт-Мемориал-Хоспитал. Вся его философия изменилась бы.

... это всегда бывает, когда человек влюбляется. Ты наблюдаешь стихийное бедствие.