Он часто сожалел, что выпивка приносит больше бед, чем радостей, и трезвым бывал только из практических соображений, а не из принципа. Постоянно пить – утомительно: в награду получаешь лишь небольшую передышку от уныния и боли. Жизнь алкоголика состоит из запоев и перерывов. Где тут настоящая жизнь? На изучение этого философского вопроса у Харри не было времени.

Малейший успех кружит нам голову. И только потому, что пару раз вышло по-нашему, мы уже считаем, что мы боги или уж точно кузнецы своего счастья.

"Стереотипы укрепляются, потому что люди бессознательно ищут их укрепления". Именно поэтому полицейские, исходя из так называемого опыта, считают преступников дураками. А преступники считают дураками полицейских.

Те кого действительно ждёшь, никогда не приходят. Приходят другие.

Смерть - это не месть. Смерть - это освобождение.

Хари искал в карманах сигареты, а его собеседник подходящие слова.

— Можешь зайти и попозже.Если захочешь.
—Хм...Ты хорошо подумала?
—Нет.И да.Знаешь,это всё равно что прыгать из горящего дома.Лучше уж сломать ноги,чем сгореть.
—Пока не упадёшь,кажется,что лучше.

только преступник-психопат в момент преступления не осознает, что делает, а значит, в отличие от социопата, не может быть приговорен к тюремному заключению или смертной казни.

Но самая типичная черта серийного убийцы - он, как правило, американец.

Злобный враг ломал изнутри его кости, откуда-то из-под сердца лаяли псы. Господи, как же он их ненавидел! Так же сильно, как они ненавидели его.

...я же взламывал математические коды, а у человеческих- иной смысл, другая семантика. Я, например, до сих пор ни разу правильно не вычислил, что имеют ввиду женщины, когда говорят «нет».

Весь вопрос в том, что ты хочешь построить. Жалкую маленькую лачугу для жалкой маленькой жизни — или театры и соборы, величественные здания, которые будоражат воображение, заставляя тянуться к возвышенному. — Волер провел рукой по перилам. — Возводить соборы — это призвание, Харри. В Италии каменщиков, погибших при их строительстве, почитали как мучеников. Хотя сооружали соборы на благо человечеству, все до единого они стоят на человеческих костях и крови

Одной летней ночью они с Кристиной перелезли через забор, залезли на вышку и легли рядом на самом верху. Так они и лежали под звездным небом. Лежали и разговаривали. Он тогда верил, что больше в жизни никого не полюбит.

Харри надел один браслет Сивертсену на правую руку, а другой — себе на левую. Свен непонимающе посмотрел на него.
— Не хочу потерять тебя, любимый, — объяснил Харри.

Он сразу узнал ее по цвету волос и пышным формам. Когда она обернулась, Харри увидел, что на ней — топик, по расцветке напоминающий зебру, но столь же обтягивающий, как тот, леопардовый.
<…>
— Кто знает? Может, мы скоро опять встретимся?

Она наградила его лучезарной улыбкой и пошла домой. Пластиковые пакеты и ее пышные формы покачивались из стороны в сторону.

«Ты, я и африканский зверь». — Эта мысль показалась Харри такой громкой, что он испугался, не произнес ли он ее вслух.

«Все узнают обезьяну, — процитировал про себя Харри. — Обезьяна — никого».

Отворачиваться — всегда эффектно.

Этот человек был просто клад. Единственный, который она нашла в своей жизни, и единственный, который по-настоящему могла потерять.

Можно запереться в комнате, но спрятаться во сне нельзя.