Парадокс Атласа

Думаешь, этот мир – не цепочка случайностей? Случайно всё. Нет никакой предопределенности, только… вероятности. Комбинации генов – это бросок костей. Всякий исход, всякий предполагаемый дар, разумеется, лишь статистически возможны...
– Бог костей не бросает.
– Не указывай Богу, что ему делать, а чего – нет.

У него больше не было причин делать или не делать хоть что-либо. И это окрыляло. Или угнетало.

...любой может его подслушать. А он будто того и хочет: словно их дела, не скрываясь, становятся поистине праведными.

...ей столько надо интересных книжек прочесть, а он тут нейроны мнет.

Призванные навести красоту, они стремились к ней, но так и не достигали цели.

Она дала ему увидеть свои слабости, закоснелость, уязвимости и ошибки, а он взял и запомнил их. А потом воспользовался...

«Будущее-это такой бардак. Оно слишком неупорядоченно, у него так много возможных вариантов».
Каллум
Стр.149

She did not understand, perhaps, how well he had once known her. He could feel her decisions like nostalgia, following the tracks and patterns of her thoughts, having lived beside them for years. What else was intimacy if not the memorization of her thoughts, her dreams, her fears?

It’s not abuse, if you both enjoy it.

The duality of their relationship meant that his love could not exist without rage, and his hatred was equally ineffective because it was brittle and porous with longing.

С какой стати люди вообще врут? Врать – удобно, а правду говорить – глупо. Впрочем, все поступки независимо от причин – это череда случайных решений, принятых в соответствии с некими принципами, и всё – с корыстной целью обеспечить виду выживание.

"– Ты вообще способна любить?
Абсурдно же. Как он представлял себе эту любовь? Как страдание? Неужели все о ней так и думают? Мол, если на душе не болит и не щемит, то любви нет и не было? Как того дерева, которое упало в лесу, но никто этого не слышал?"

"С балюстрады прекрасно было видно, как в особняк быстро прибывает пестрая толпа обычных подозреваемых: политики, филантропы, выдающиеся медиты всех мастей. Было неясно, все ли они состоят в Обществе. Скорее всего нет, решил про себя Каллум, но те, кто точно состоял, заметно отличались от прочих. Они не разглядывали дом и ничем не восхищались, будто из опасений, что стропила и половицы еще слишком хорошо их помнят."

"Каллум хотел было сказать, что мир – вообще дурное место и все они несовершенны. Кое в чем отличаются, но в принципе все как один – идиоты."

" И вот, оставшись наедине с собой, Либби не могла не признать: нет человека хуже ее; наедине с таким в последнюю очередь хочется остаться."

"Сон стал для Либби как доза для наркомана. При мысли о том, чтобы свернуться калачиком на кровати, зарыться под одеяло, отдаться скорби и одиночеству, она теряла волю. Переживания о своем положении отнимали столько сил, что проще было окунуться в вечную пустоту, опуститься на дно какой-нибудь бездны. "