Цитаты из книги Каникулы

У нас одна обязанность – быть счастливыми.

День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан, все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму.

Цветы качались, и пчелы маленькими каскадами золотого дождя падали на клевер.

Вот каким было утро нового мира. Они проснулись и услышали мягкие звуки земли, которая теперь была просто-напросто лугом, города тонули в море травы-муравы, ноготков, маргариток, вьюнков. Сперва они приняли это удивительно спокойно, должно быть потому, что уже столько лет не любили город и позади было столько мнимых друзей, и была замкнутая жизнь в уединении, в механизированном улье.

Когда гонишь, не успеваешь ничего увидеть.

Парадокс, сплошной парадокс, безмолвие срасталось с безмолвием, звук со звуком.

– Хорошо, правда, если бы мы вечером легли спать, а ночью все каким-то образом вернулось на свои места. Все нелепости, шум и гам, ненависть, все ужасы, все кошмары, злые люди и бестолковые дети, вся эта катавасия, мелочность, суета, все надежды, чаяния и любовь. Правда, было бы хорошо? Она подумала, потом кивнула.

- Ты, папа, ты... ты ведь тоже хочешь с кем то играть!

Сидя на путях, одинокий дрозд ощутил, как рождается мерное слабое биение, словно где-то, за много миль, забилось чье-то сердце.

День был свежий — свежестью травы, что тянулась вверх, облаков, что плыли в небесах, бабочек, что опускались на траву.

И теперь мы ни перед кем не обязаны. У нас одна обязанность — быть счастливыми.

- Наверно, да, - ответил он. - Без насилия. Просто все исчезнет с лица земли. Оставить землю, и море, и всё, что растет - цветы, траву, плодовые деревья. И животные тоже пусть остаются. Всё оставить, кроме человека, который  охотится, когда не голоден, ест, когда сыт, жесток, хотя его никто не задевает.

-Если попросить - исполнится? - спросил мальчик.- Если загадать -  сбудется?

- Иногда сбывается... даже чересчур.

— Если попросить — исполнится? — спросил мальчик. — Если загадать — сбудется?

— Иногда сбывается… даже чересчур.

— Смотря чего ты просишь.

Когда гонишь, не успеваешь ничего увидеть.

Когда они скрылись, рельсы минуты две тихонько дребезжали, потом смолкли. Упала ржавая чешуйка. Кивнул цветок. Море сильно шумело.

Потом он отошел от воды и остановился около родителей, глядя на них, лицо ни просветлевшее, ни мрачное, ни живое, ни убитое, ни решительное, ни отрешенное, а какая-то причудливая смесь, словно он примирился со временем, стихиями и этими людьми.