Такие разные миры

Я никогда не бываю одиноким, потому что компанию мне всегда составляют мои бесконечные мысли.

•Я просто как идиот сейчас. Готов на всё ради неё. Это какая-то болезнь. Посильнее любой другой. Ламия Уайт просто безжалостно украла моё сердце и я уже не знаю куда себя девать. Она такая недоступная и скрытная. Как ходячая загадка. Как какой-то супер сложной пазл. Меня это убивает и привлекает одновременно.

– Хиджаб – это не только про платок. Это общая одежда, которая скрывает всю красоту женщины. Те места, которые привлекательны для мужчин.

– Во избежание всяких извращенцев, любящих подглядывать под юбки или пялиться на грудь или задницу?

– И для этого тоже.

– Но почему так делают только девушки? Почему не заставить мужчин не глазеть?

Ты должна помнить о Всевышнем. О том, что все трудности и неудачи приходят нам как испытание. Как проверка нашей стойкости. А в конце мы будем вознаграждены за терпение, а все, кто причинил нам боль, ответят за это.

— Я тогда, наверное, самый большой грешник на всей планете, потому что не смотреть на тебя просто невозможно, — произнёс он после недолгой паузы. — Особенно в эти глаза.

Утро – самое паршивое время дня.
Так я считала и буду считать всю жизнь.
Ночь – совсем другое дело. Обычно именно ночью ты способен оставаться со своими мыслями один на один, бесконечно размышлять о своем дурацком существовании, строить планы или посвятить время увлечениям.

Глупо, наверное, считать, что все люди, которые издеваются над тобой, идиоты, не умеющие даже правильно писать. Они же такие плохие, конечно, ты будешь так считать.

Религия не мешает нам любить других людей, ведь все мы созданы единым Богом.

Терпение – это то, что спасет твою душу. Будь терпелива к тем, кто тебя не понимает, и, быть может, они станут снисходительны.

моя религия позволяла мне чувствовать себя по-настоящему комфортно, а не притесняла, как многие предполагали.

Он выглядел так, будто винит себя за искренность, тогда как это качество как ничто другое украшает человека в моих глазах.

– Когда ты уже поймешь, что я не тот идиот, которого ты встретила в первые дни?

– А как я должна это понять?

– Достаточно было бы прикоснуться к моей груди, чтобы ощутить стук сердца. – Он помолчал несколько секунд, затем фыркнул и развел руками. – Вот блин, что ты со мной творишь? Я уже разговаривать начал цитатами из книг.

• Душевная боль страшнее физической. Потому что ты беспомощен против неё. Ты ничего не можешь сделать, пока она не пройдёт сама собой. Не можешь наложить бинты или выпить обезболивающее.

Утро – самое паршивое время дня.
Так я считала и буду считать всю жизнь.
Ночь – совсем другое дело.

Наши души были необъятно далеки друг от друга в масштабах планеты, но сумели най- тись. Сумели стать одним целым.

— Что? — спросила я, еле остановив свой хохот, но ещё продолжая бесконтрольно улыбаться.
Он, продолжая на меня неотрывно смотреть, заговорил:
— У тебя красивый смех… И улыбка. Они тебе к лицу.
И это были первые слова от Элиаса Конли, которые не вызвали у меня раздражения за всё время нашего знакомства.

Думаю, такая цитата идеально подошлабы к этому рассказу

"Улыбалась я, кстати, редко. Только в крайне приятные моменты своей жизни, каких было не то чтобы мало, но и немного, это точно. Папа даже в шутку называл меня Гарфилдом тем рыжим котом из комиксов, который вечно был хмурым и будто чем-то недовольным. Идеальное описание меня".

"Каждый из нас наверняка хоть раз в жизни задумывался, жить в мире, если ты не такой, как все? Я, по крайней мере, точно задумываюсь.
Потому что сама была таким человеком".

Этот мир жесток для тех, кого не принимает общество. Для всех тех бедолаг, что намерены выживать, а не жить.