Последняя капля

— Что ж, Хейл, пока ты и выглядишь, и звучишь как ожившая мечта любой девушки. Честно говоря, — она отвернулась от Хейла и посмотрела прямо в камеру, — даже просто находиться с тобой в одной комнате на расстоянии вытянутой руки поистине испытание не для слабых духом. Я готова спорить на что угодно, что за эту твою «старомодность» очень многие девушки отдали бы тебе и сердце, и руку, и все остальное. Но ты, как я понимаю, совсем не торопишься жениться. Почему?
— Ищу идеал, о котором ты сегодня столько спрашивала, конечно.
— А твой приезд на Тинтею может быть как-то связан с этими поисками? — лукаво и одновременно хищно, будто почуявшая кровь акула, улыбнулась Алекса.
— Может, — Хейл тоже посмотрел в камеру, и, наверное, каждой девчонке по ту сторону экранов и мониторов в эту секунду казалось, что этот взгляд, прямой, затягивающий, многозначительный и жаркий, предназначается только ей.

— То есть твой отец собрался инициировать Видящую, которая касалась мужчины разве что в танце, ничего не знает о собственном теле и абсолютно не представляет пределов своей чувственности? Отличный план.
— Я так понимаю, именно поэтому он оставляет время после помолвки. Чтобы… «привыкнуть», — прозвучало издевательски, хотя отец наверняка имел в виду скорее заботу. Белла снова обхватила себя руками: внутри нарастала дрожь, которую надо было сдержать, потому что вот так, в разговоре с Хейлом, все вдруг показалось гораздо хуже, чем виделось во время спора с отцом.
— Привыкнуть к мужчине, которого ты не хочешь? Или к мысли, что его надо захотеть? — ехидно уточнил Хейл. — Ясно. Боюсь, если продолжу спрашивать, мне станет еще страшнее.

— Я два года присматривалась ко всем, кто мог бы стать моим мужем, и всегда так или иначе понимала — нет, не тот. От кого-то меня категорически отталкивало. С кем-то рано или поздно видела, что будет лучше остаться друзьями, знакомыми, коллегами, кем угодно, но не… Не вот это. Не брак. Отец считает, что это глупости. Но я боюсь. Сама не знаю, почему, но по-настоящему прихожу в ужас от одной мысли… о любом из них как своем муже. Мне казалось, я еще могу подождать. Но отец настаивает, что времени нет. Что эта проклятая инициация должна произойти самое позднее через несколько месяцев. Зная его, не удивлюсь, если после помолвки «несколько месяцев» превратятся в несколько недель.
Она глубоко вздохнула. Надо было соглашаться на виски. Может, было бы легче.
— Тебя я не боюсь. Когда я… попыталась представить тебя… ничего такого не ощутила, что можно было бы описать как «неправильный выбор». Это первое. Второе — я тебе доверяю. Да, мы не общались целых пять лет, но все-таки до того были друзьями и отлично понимали друг друга. Я отдаю себе отчет, что могу не нравиться тебе как девушка, или ты можешь вовсе не стремиться изменить свой холостой статус на «занят», но… У тебя тоже дар. Я знаю, если ты захочешь мне помочь, ты найдешь действительно хорошее решение. И наконец, — она невесело усмехнулась, — помимо всего этого, в тебя влюблены все девчонки галактики, я не исключение. Но это… лирика. Решает не она. У меня действительно безвыходная ситуация.

— Отец собирается объявить о моей помолвке. Мне не нравится жених. Я бы предпочла тебя. Это, конечно, ужасно, так себя предлагать, но… — На его лице мелькнуло удивление. Значит, все-таки не ожидал? Не такого? Чего же, интересно? — Два варианта, на твой выбор, я согласна на любой. Фиктивный брак, и ты помогаешь мне убраться с Тинтеи. Или — по-настоящему. Если тебе не нравятся оба, я надеюсь, что ты найдешь какой-нибудь выход, потому что у меня других идей нет.
— Как интересно, — протянул Хейл, продолжая ее разглядывать.

От «завидных невест» улыбка стала казаться приклеенной, мешающей. Захотелось содрать ее с собственного лица, как сдирают пластырь, а вместе с ней и прилипшую намертво маску наследницы босса, пришедшей на деловые переговоры. А еще это вбитое в голову «держи спину прямо», которое даже сейчас, когда кресло так удобно подстраивается под любые желания, мешает расслабиться. Завидная невеста, идеальное воспитание, ни одного не то что пятна, даже тени на безупречной репутации. И никакой от всего этого радости, ни надежд на простое семейное счастье, ни, как стало вдруг ясно, карьерных перспектив — ни-че-го!

— За твой приезд, Хейл. Я правда очень рада снова тебя увидеть… и познакомиться заново.
Холодное вино осело терпкой кислинкой на языке.
— Рада? — Хейл отпил и отставил бокал, посмотрел пристально и серьезно. — Если так звучит, выглядит и ощущается твоя радость, то я, по меньшей мере, ледяной дракон. Вчера ты не выглядела самой печальной девой Тинтеи. Что случилось?
Белла отпила еще. Опьянеть не получится, но вкус странным образом соответствовал моменту. Или не моменту, а ее настроению?
— Посмотрела твое интервью и оценила свои шансы оказаться твоей идеальной девушкой, — честно ответила она.
— Зачем? — он нахмурился. — Зачем тебе смотреть какие-то интервью, если для любых вопросов у тебя есть подлинник, а не экранная подделка? И зачем тебе вдруг вздумалось становиться моим идеалом? Белла, их не бывает. И подозреваю, что это к счастью.

И слова Хейла тоже вспоминались отдельными фразами, почему-то связанными не с течением их прогулки и разговора, а с ее чувствами. Чаще всего — смущением. И как раз то, что вызывало смущение и будоражило, хотелось прокручивать в памяти еще и еще. «Когда начнем целоваться»? «Мне нравится, как ты реагируешь». «Ты не похожа на замороженную треску». В последней фразе что-то ее зацепило, и Белла сосредоточилась, пытаясь вспомнить. Про чувственность. Да, точно! «Ты не похожа на треску, но твоя чувственность давно должна была проснуться, а ты смущаешься». На самом деле это было странно, очень странно. Та же Бетси целовалась с парнями уже несколько лет и не стеснялась рассказывать о своих свиданиях — иногда восторженно, иногда с пренебрежением, но Белла всегда слушала ее с каким-то отстраненным интересом. Наверное, с таким же, как рассказы о новой модной книге или очередной скучной вечеринке. Если хорошо подумать, только на сюжетах Хейла в ней действительно что-то сдвигалось, чаще билось сердце и возникали смутные, неосознанные желания. В последнее время, кажется, сильнее, чем раньше, но все равно…