Redeemed

Серьезно, я могу быть предвзятым, но я бы простил того, кто сделал бы мне что-то столь же жуткое, как это. Любой может сказать, что у этого человека нет стыда и он так безнадежно влюблен, что создал бы это в первую очередь

— Ты будешь самой лучшей мамой.
— Конечно, ты должен так говорить. Ты же меня обрюхатил, в конце концов.

Может, ты и герой в моей истории, но в их истории ты легенда.

Как тебе машина?
— Ты уверена, что хочешь знать ответ на этот вопрос? Ты можешь начать ревновать.
Ее плечи вздрагивают, когда она смеется про себя.
— Я? Ревновать к машине?
— Я любил ее до тебя, — поддразниваю я.
Она высунула язык.
— Она может быть твоей первой любовью, но не станет последней.
— Кто-то наглеет.
— Я заслужила свое место, — она подмигивает.

— Ты очень сексуальный, когда ревнуешь.
Его губы прижимаются к моим. Это ненадолго, и я жажду большего, как только он отстраняется.
— Ты когда-нибудь замолкаешь?
— Только когда твой член у меня во рту.

Я люблю тебя, Хлоя Картер. Независимо от времени, места или обстоятельств, я всегда буду любить тебя, потому что ты — моя скрытая красота в мире сорняков.

«Там, где большинство людей видят сорняки, я вижу только тебя — мой прекрасный полевой цветок, нетронутый и свободный»

— Ты прекрасен для меня, несмотря ни на что. Это не имеет значения, — шепчет она хриплым голосом, прикладывая ладонь к моей щеке.
— Прекрасен? — моя ухмылка дрожит.
— Не позволяй этому вскружить тебе голову, — она закатывает глаза и улыбается.

— Я готов убить их всех ради тебя.
— Щекотливого дракона и всех остальных? Потому что это хитрые ублюдки.

— А как насчет волшебного слова?
— Оргазм?
Она хохочет.
— Нет.
— Член.
— Пожалуйста.
— Я знал, что ты умеешь умолять, если очень постараешься

— Правду или ложь?
Ее взгляд встречается с моим.
— Правду. Всегда правду.
— Потому что ты пахнешь раздражающе хорошо, и мне захотелось большего, понятно? Теперь ты счастлива?
— В полном восторге. Нюхай дальше, гаденыш, — ее смех заглушает звук заводящейся машины.

Ты же не хочешь разочаровать четырехлетнего ребенка, поскольку дети склонны держать обиду. А этот малыш — худший из них. Он заставил меня целую неделю наряжаться Эльзой, потому что я не хотел смотреть с ним «Холодное сердце».

— Пожалуйста! — он сжимает мою шею еще крепче. — Ты самый лучший дядя на свете.
— Спасибо. Это было тяжелое соревнование с самим собой, но я рад, что победил.

— Я собрала их в лесу, который ты называешь своим двором.
Какого черта она собирает цветы в моем дворе?
Она что, какая-то бредовая принцесса, которая ходит с командой поющих животных?