Stabat Mater

Нельзя внушать, что Господь установил такой жестокий порядок попадания в свое Царство, что он продает места в раю за пытки и мучения. Нельзя делать вид, что Христова благая весть свелась к одному повелению — «терпите»!

Любые попытки подчиненных объяснить ему что-либо или просто ответить на его же вопрос сразу на третьем-четвертом слове пресекаются окриком «насрать!». Допустим, Яков Романович, зажав в углу кастеляншу, выясняет, почему не хватает белья. В ответ кастелянша пищит: «Счетчики воды меняли, прачечная полдня не…» «Насрать на счетчики! – гремит главврач. – Я спрашиваю, где белье?!»

И скоро совсем уже не будет сна – река сна превратится в застывший цемент, куда никак не нырнуть… И так – день за днем, ночь за ночью, пока что-то черное не начнет клубиться перед лицом…

Даже отпетых негодяев надо жалеть. Ну правда - несчастные ведь люди! Отравили свою жизнь собственным... зловонием. И как-то им надо в этом зловонии жить дальше

Каждая эпоха втискивала нашу веру, втискивала самого Христа в прокрустово ложе своих потребностей - властных, политических, военных, меркантильных

Дурной вкус - это опасный признак и для отдельного человека, и для империи

На самом деле все молитвы - о любви. Сама вера - это надела на любовь

Даже самая благая цель не должна достигаться подлыми методами. Иначе она перестанет быть благой.

Не бывает бессмысленных жертв. Каждая жертва — капля в невидимую копилку, нездешнюю, непонятную, но такую важную, что мы и представить не можем ее ценность.

Сомнение в милосердии Господа - разрушительно