Каникулы в Чернолесье

Я вижу, когда люди не врут. Это бывает очень редко. И когда у них друзей нет, я тоже сразу вижу. Это же все равно как в зеркало посмотреть.

— Оставь свои штучки, — сказал лесник. — Говори по-человечески.
— Nevermore, — каркнул ворон.
— Брось. Ты все равно не знаешь английского.

Ну вот и как с таким дружить, подумал я про него. С ним даже поссориться и то не получится.

Он почему-то любит называть меня «Серый» — очень старомодно. Он уверяет, что в его детстве у всех мальчишек были примерно такие клички, а нормально вообще никого не звали. Когда-то давно он жил в Сибири, и я готов поверить, что правила жизни там достаточно суровые.

— Вот св-волочь, — произнес Феликс, покосившись на Вика. — Помесь финской лайки и эстонского валенка. Нашел себе русского друга? Хочешь с ним хлебать щи из одного корыта?
— Умолкни, — посоветовал Вик холодно.
— И не подумаю. Вы оба — ублюдки, полукровки. Вам вообще нет места в стае.

— Ты негодяй, Гройль.
— Я знаю. Но у меня такие методы воспитания. У меня нет любимчиков.
— У тебя нет совести, — сказал Герман.
— В точку. Если совесть ограничивает силу, я отменяю совесть. И прошу заранее: не грузи меня своим Достоевским.

...кукушка куковала нам какую-то бесконечную жизнь. Возможно, впрочем, что этот срок надо было делить на двоих.