Страх хуже наказания. В наказании есть нечто определенное. Велико ли оно или мало, все лучше, чем неопределенность, чем нескончаемый ужас ожидания. Едва только она узнала, как ее накажут, ей стало легко. Пусть тебя не смущают слезы - сейчас они только вырвались наружу, раньше они скоплялись внутри. А таить их внутри куда больнее.

Внутри еще тихонько щемило что-то, но это была благотворная боль - так горят раны, прежде чем зарубцеваться навсегда

Малодушный страх перед решительным словом, на мой взгляд, постыднее всякого преступления.

Страх хуже наказания. В наказании есть нечто определенное. Велико ли оно или мало, все лучше, чем неопределенность, чем нескончаемый ужас ожидания.

Бегство немыслимо, когда враг оказывается вездесущим.

Но бывает в воздухе такое затишье, которое будит чувственность не меньше, чем духота и грозы, такая равномерная температура счастья, которая взвинчивает сильнее всякого несчастья. Сытость раздражает так же, как голод, и от надежной, устоявшейся жизни Ирену потянуло к приключению.

Сытость раздражает так же, как и голод.

“Допускаю… можно стыдиться посторонних… толпы, которая выуживает из газет чужую беду, смакует ее и облизывается… Но ведь близким-то можно признаться…”

“слишком уж они страдают от необходимости запираться, гораздо больше, чем от признания и последующей кары.”

“Как бы все сразу могло стать хорошо, думалось ей, если бы она сказала одно только слово, одно-единственное словечко «прости», и он не стал бы спрашивать — за что. Но зачем горит свет, нескромный, наглый, любопытствующий свет? Она чувствовала, что в темноте могла бы заговорить. Но свет парализовал ее волю.”

“Ты говоришь — стыд, да ведь это… как бы сказать… это тоже своего рода страх… только высшего порядка… страх не перед наказанием”

“Как мучительна необходимость защищать ложь от множества скрытых нападок!”

“Больше всего обвиняемые страдают от утаивания правды, от угрозы ее раскрытия.”

“шантаж должен быть пресечен немедленно и с полным хладнокровием, потому что малейшее колебание, малейший признак тревоги со стороны жертвы дают в руки противника лишний козырь.”

“Она была не в силах ни читать, ни чем-либо заниматься, страх, точно злой демон, не давал ей покоя.”

“Сытость раздражает так же, как голод, и от надежной, устоявшейся жизни Ирену потянуло к приключению.”

...Обычно мужчины лишь пресными шутками и невинными любезностями почтительно отдавали дань её красоте, по-настоящему не ощущая в ней женщины.

Она испугалась, и вместе с тем ощутила сладостную жуть, сопутствующую всякому страху.

Страх хуже наказания.