На золотом фронте

В своем приказе т. Серго обязывает нас всех:
«Обратить особое внимание на механизацию разведочных проходок, проводить жесткую концентрацию разведок, добиваясь максимального выявления каждого введенного в план разведок объекта. Поставить геологов и разведчиков в особо благоприятные условия.
«Усилить горноподготовительные работы, обеспечить основные предприятия подготовленными запасами. Впредь до полного обеспечения программы 1934 г. перевести горноподготовительные работы на непрерывку, организовав трехсменную работу. Освоить все горнорудное оборудование, улучшить работу фабрик.
«Ввести прогрессивно-премиальную систему оплаты труда рабочих, ИТР и служащих. Особо заботиться о культурно-бытовых условиях жизни инженеров и техников. Окончательно ликвидировать уравниловку. Установить премирование хозяйских рабочих, старателей и золотничников за перевыполнение планов добычи товарами из снабженческих или скупочных фондов. Премировать разведчиков за открытие золотых месторождений с промышленным содержанием золота.
«Всячески стимулировать обзаведение рабочих и ИТР домашним скотом, птицей, индивидуальными огородами, сенокосами и пр.
«Все хозяйственные аппараты перестроить по производственно-территориальному признаку, сократив сеть промежуточных звеньев и обеспечив конкретное руководство Главка работой рудников и приисков. Закрепить повсюду единоначалие.
«Исключить из аппарата неисправных бюрократов и чиновников, неспособных по-сталински драться за выполнение программы. Выдвигать на их место живых, проверенных, энергичных людей, умеющих руководить порученной работой. Перебросить инженеров из канцелярий на шахту, прииск, драгу. Отремонтировать все драги, тщательно следить за их работой».

Однако, во время моих поездок по городам запада США, я попал в один городок в штате Невада, где не наблюдалось депрессии, а наоборот — было оживление. Этот город — Рено — держался не на рудниках и фабриках, находившихся около него вблизи Виргиния-Сити в запустении, а на ... разводах.
Да, это была «всеамериканская лаборатория» бракоразводных дел. Однажды в Вашингтоне проводился закон о том, что разрешается разводить психически ненормальных супругов, если один из них прошел пятилетнее в одном и том же месте наблюдение, а другой против развода не возражает. Закон прошел уже последнюю читку «в кухне конгресса», когда один изобретательный человек крепко «подмазал» чиновника, окончательно редактирующего закон, и в результате в самом конце оказалось примечание: «исключение для города Рено, где срок наблюдения устанавливается в шесть месяцев». С такою поправкою закон и был опубликован; все сенаторы раскрыли от удивления глаза, но было уже поздно. Между тем, в Рено хлынула масса публики, жаждущей развода, и публики, конечно, не бедной. В Рено быстро выстроили тридцать гостиниц, рестораны, кафе, там поселились адвокаты, врачи, дамские парикмахеры. Появились магазины дамских и мужских мод, и город начал украшаться и обстраиваться. Суд заседал день и ночь в две смены, разбирая бракоразводные дела, согласно установившейся упрощенной практике.

Тов. Сталин говорил: теперь мы знаем, как золотая промышленность поставлена в Америке, и что от нее можно и должно взять. Теперь нужно поехать на места, ознакомиться с работниками, посидеть на приисках и рудниках. Нужно не только изучить характер работы, но заняться каждым работником; там же на месте нужно узнать, чем этот работник затрудняется, какие он имеет слабые стороны и тут же на месте помочь ему участием, советом, устранить трудность, прислать подкрепление. Если есть в чем недостаток — немедленно и сейчас же прислать продовольствие, нужные техматериалы, оборудование. Самое важное то, чтобы никогда ни одна поездка на рудник не была гастролью — приехал, посмотрел, собрал народ, поговорил с ним и уехал. Это никуда не годится. Нужно обстоятельно, подробно, не жалея времени, переговорить с каждым хозяйственником, инженером, техником, бухгалтером, выяснить все, чем он живет, вникнуть во все мелочи не только его работы, но и его личной жизни.

И тут как раз я познакомился с одной девицей-американкой, возвращавшейся с практики. Она мне заявила, что она дочь профессора, который читает лекции в Москве, и что она сама специализируется по исследовательским работам. Я ей ответил, что я тоже проживаю в Москве и тоже читаю там лекции, но не знаю ее отца. Мы долгое время смотрели друг на друга. В конце концов дело выяснилось и оказалось, что существуют две Москвы: одна — столица СССР, а другая — столица штата Айдаго в США. Эта девица немного на меня надулась и говорит:
— Как вам, европейцам, не стыдно все перенимать из Америки, даже название вашего главного города вы взяли у нас из штата Айдаго.
Я ей объяснил со смехом, что на самом деле это не совсем так, потому что Москва СССР существует, как известно, более 800 лет и давно уже является столицей русского государства, а Москва в штате Айдаго основана русскими колонистами и эмигрантами всего только 80 лет тому назад. В довершение курьеза оказалось, что девичья фамилия матери девицы из Айдаго была «мисс Попофф», т. е. что «мама» несомненно происходит из семьи старых русских поселенцев, о чем в семье имеется много преданий и их может рассказать тетя, которая тоже едет на пароходе.

На одном прииске я застал выборы пастора, или попа, и этот вопрос был чрезвычайно затруднен потому, что в приисковых поселках, несмотря на то, что там население небольшое, сект существует чрезвычайно много и каждая из этих сект хотела выбрать священника из своей среды. В конце концов остановились на одном человеке, замечательном, кстати сказать, совсем не тем, что он знал священное писание, а тем, что умел хорошо стрелять. Рассказывали, что однажды, когда он еще не был избран в священники, ему пришлось читать библию в молельной, а в это время как раз пробежала крыса из одного угла в другой. Этот человек, не прерывая чтения библии, так сказать инстинктивно, выстрелил в крысу из револьвера и убил ее наповал. Этот случай очень поднял его в глазах населения и дал ему возможность пройти на выборах в священники без всяких возражений, тем более, что он был хорошо грамотный и бегло мог читать любимые пресвитерианами тексты из библейских событий.

Таким образом, при знакомстве с деятельностью этих банков, я пришел к заключению о колоссальном вреде этой организации для народного хозяйства. Я уверен, что вообще никакое государство, даже такое богатое, как США, не сможет по-настоящему развернуть свои национальные богатства и построить как следует свою жизнь, пока банки, захватившие в свои руки промышленность и торговлю, будут продолжать существовать. Этот финансовый капитал, безусловно, погубит страну и уже в настоящее время является задержкой дальнейшего ее развития.

Очень трудно было подбирать людей для золотой промышленности, потому что не всякий хотел итти в нее. Многих, которых мы вербовали и которых нам давал ЦК, пришлось отпустить, так как они не выдерживали этой работы, у них не хватало нервов, терпения, выдержки. Поэтому нам необходимо было особенно внимательно и чутко относиться к каждому работнику, способному остаться на золоте, потому что условия его работы на приисках были тяжелые. Одно дело сидеть инженеру или партийному работнику в Ленинграде или в Москве, где он живет в культурных условиях, другое дело когда он работает на рудниках, приисках, где иногда в одной комнате живет по два-три семейства и нет буквально никаких удобств. Нужно было быть энтузиастом и действительно преданным советской власти человеком, чтобы выдержать работу в 1928—1929 гг. Теперь, конечно, все это изменилось во много раз к лучшему, но тогда нашим инженерам приходилось работать оторванными от семьи, жить на два дома и никакого заработка не хватало на это.

М. С. Бухов рассказывал мне про одного автора, не буду называть фамилию, который захотел написать книгу о золоте, фантастический роман будущего, причем начало этого романа развивается в нашей промышленности в Казахстане. И вот, как автор представлял себе свою будущую работу. Он пришел к т. М. С. Бухову и попросил направить его на один из приисков Казахстана, обеспечив ему в течение года зарплату в тысячу рублей в месяц, два «золотых» пайка, квартиру и право пользования автомобилем. Джек Лондон, когда писал свои книги, ни с кем не договаривался о подобных условиях, а просто работал на приисках и изучал жизнь; между тем его рассказы читаются с захватывающим интересом. А у нас тт. Жаровы и Алтаузены получают по нескольку десятков тысяч, а в результате... нет ни одной строчки.

Была несомненная связь калифорнийских поселений с декабристами. Кондратий Рылеев был правителем дел Российско-американской компании в Петербурге. Декабристы Сомов, Батенков, Завалишин, Штейнгель, Торсон, Бестужевы часто собирались на Мойке, около Синего моста, где жил директор Российско-американской компании. Там же жил и Александр Бестужев. В 1823 г. Николай Бестужев приехал в Петербург и именно на этой квартире происходили свидания с Рылеевым и Орестом Сомовым, также служащим Российско-американской компании. Декабрист К. П. Торсон создал проект увоза всей царской фамилии на одном из морских галиотов именно в Аляску, где царская фамилия и должна была проживать так сказать в ссылке. Есть сведения, что после неудачи государственного переворота часть лиц, близких к заговорщикам, скрылась в калифорнийские колонии и на Аляску. Вот почему Николай I постарался отделаться от Калифорнии и передал крепости испанцам: в гарнизонах и городах русской Калифорнии скрывались злейшие враги царской фамилии.

Многие банки, которые финансировали золотую промышленность, давали возможность получать оборудование от заводов, принадлежащих тем же банкам. Но во многих случаях они очень часто повышали цены на оборудование для того, чтобы поддержать машиностроительные заводы, находящиеся в их же ведении. Золотая промышленность, конечно, была ими использована для поддержки машиностроения, но высокие цены, которые они установили на оборудование для золотой промышленности, и принудительные закупки оборудования разорили многие золотые предприятия. Все это наделали банки своей близорукой политикой.

К тому же всякое произведение только тогда имеет ценность, когда оно написано со знанием дела и с любовью, когда автор сам изучит условия той промышленности, о которой он хочет писать, когда он сам поработает в шахте на прииске. Он сам должен в разрезе стать бок о бок со старателем, он должен пожить с ним в палатке или в шалаше, посидеть за чайником около костра, спеть с ним вместе любимые песни и вместе с приятным пережить все те невзгоды и тяжести таежного труда, которые он собирается описывать. Пусть он послушает рассказы старателей не с автомобиля и не «собрав их на беседу в бараки», а пусть после тяжелого рабочего дня у вечернего огонька на отдыхе послушает, что говорят люди, исходившие тайгу вдоль и поперек, знающие каждый куст и не раз бывавшие в таких переделках, от которых свежему человеку, а особенно московскому писателю, становится жутко.

С правлением акц. общ. Союззолото места продолжали чуть ли не гражданскую войну. Работники, которые приезжали из Москвы и вели так называемую «московскую линию», делали это очень нетактично. Поэтому часто были скандалы с местными работниками. Когда же москвичи возвращались в Москву, то они в долгу не оставались, снимали так называемых виновников разных скандалов, происшествий и т. п. Поэтому получалась страшная неразбериха, неуверенность. Никто не знал, где он будет работать завтра, что он будет делать. Никто ни за какое дело не отвечал. Мне приходилось во всей этой путанице разбираться, кто прав и кто виноват, наказывать действительно виновных, а в то же время выправлять структуру, намечать будущие четкие, организационные формы. Нужно было не только превратить золотую промышленность из кустарного промысла в механизированную индустрию, надо было проделать огромную работу сначала по созданию самой организации, а затем уже по механизации золотой промышленности и по оборудованию ее.

Народ сибирский — очень своеобразный, он гораздо развитее и способнее, чем средний русский обыватель европейской части нашей страны. Сибиряки — это потомки ссыльно-поселенцев, часть которых была сослана по политическим, религиозным и аграрным делам. Старатели и рабочие — горняки и приискатели — отличаются сметкой, сообразительностью, уменьем ориентироваться в сложнейшей обстановке горного дела. Прекрасные разведчики имелись у нас в Якутии и на Дальнем Востоке, люди, любящие свое дело фанатично, любящие тайгу, природу, жизнь на воле.

Чрезвычайно интересно, что развитие калифорнийских золотых рудников, а также полосы, примыкающей к Неваде, как раз происходило перед началом войны северян с югом, и очень понятно, что северяне, которые сумели прибрать к рукам северную Калифорнию и Неваду, только тогда начали войну с югом, когда получили значительные золотые подкрепления из лучших калифорнийских и невадских золотых приисков и рудников.
По исчислению тогдашних экономистов, Северные Штаты и Линкольн — «умный президент» — получили около 200 млн. долларов золота и, таким образом, смогли обеспечить себя амуницией. Затем они получили еще до 200 млн. долларов, а всего 400 млн. Самые выборы Линкольна прошли также при помощи этого золотого фонда, и документы, правда, подписанные южанами, говорят, что Линкольн не прошел бы на выборах, если бы в его распоряжении не было крупных золотых фондов.