Цитаты из книги Король зимы

Я хотел взять с собой меч, чтобы выглядеть взрослым, но Хьюэлл сказал, что мужчиной становятся не по прихоти, а по делам.

- Я должен благодарить тебя.

• Принеси мне в благодарность победу.

Верь, Дерфель, посвяти этому всю жизнь. Каждую минуту, каждое мгновение дня и ночи ты должен быть открыт Богам, и они явятся тебе.

Чернила столь же плохи: просто черная жижа, смесь ламповой сажи и смолы яблони. Правда, пергаменты получше. Они выделаны из шкур ягнят еще древними римлянами и когда-то были покрыты письменами, которые никто из нас прочесть не мог, а женщины Игрейны отлично отскоблили эти шкуры и сделали их снова чистыми и годными для письма.

- Я предпочел бы сражаться, лорд.

• А я, улыбнулся Артур, - предпочел бы выиграть, а не проиграть.

Это ни моя победа, ни ваше поражение. Это мир. Я прошу мира и только одну жизнь. Жизнь Гундлеуса.

Туда, куда молодой понесется сломя голову, мудрый отправится ровным шагом.

Этот несчастный мир полон слабых людей, беспомощных людей, голодных людей, обездоленных и печальных людей, бесправных людей, больных людей. И самая легкая вещь в мире — презирать слабых, в особенности если ты вооружен.

Я предпочитаю окружать себя чужими детьми. Они благодарнее родных.

Гнев и эгоизм - вот что движет людьми и двигает мир.

– Мы, ирландцы, знаем одно: прощенный враг остается врагом, с которым придется сражаться вновь и вновь. Артур верит, что в людях, даже самых худших из них, пусть глубоко, но запрятано добро. Вот почему он никогда не достигнет мира. Да, он жаждет мира, он только и говорит о мире, но его доверчивая душа – причина того, что у него всегда будут враги.

Юность не любит признаваться в ошибках.

– Ты слаба, – сказал я. – Я родилась слабой, Дерфель, – промолвила она, – но жизнь понуждала меня притворяться сильной.

Мы должны изменять вещи, Дерфель, а не ждать, пока они нас изменят.

– Запомни, Дерфель, есть женщины, которые требуют от мужчины непомерных жертв. Чем больше мужчина платит за ее любовь, тем выше ценит себя женщина. А Гвиневера, подозреваю, дама, которая ценит себя очень высоко. Так и должно быть. Все мы должны ценить себя.

– Иногда я жалею, что не родилась мужчиной, – вдруг, к моему удивлению, сказала она. – Да? – Ты не знаешь, как трудно сидеть и ждать вестей! – страстно проговорила она. – Через две или три недели вы все отправитесь на север, а я вынуждена буду просто ждать. Ждать и ждать.

Нет больше законов, нет больше книг, нет больше музыки, нет больше справедливости. Только мерзкие люди, сидящие вокруг дымных костров и прикидывающие, кого они убьют на следующее утро.

Две линии бойцов застыли одна против другой. Требовалась невероятная смелость, чтобы первым решиться атаковать плотный ряд щитов с выставленными вперед стальными жалами копий. Впоследствии я видел армии, стоявшие друг против друга часами, прежде чем собирались с мужеством для начала атаки. Чем старше был воин, тем больше ему требовалось смелости. Только молодые не понимали, какой неприступной может быть стена щитов, и, кидаясь в атаку, погибали.

Нимуэ свернулась калачиком на носу лодки, прикрывая одной рукой пустую глазницу. – Я претерпела две раны мудрости, Дерфель, – прохрипела она. – Рану тела и рану гордости. Осталось столкнуться с безумием, и я стану такой же мудрой, как Мерлин.