Цитаты из книги Вечеринка смерти

Кто-то ищет семь то ли монет, то ли медальонов. Не знаю, что это за кругляши. Призрак блогера связывает семь жертв с этими «монетами».

– Семь… Как в известном триллере. Но число символическое, так что вполне может быть.

– Не всегда все должно быть сложно.

Число семь слишком символическое, может означать что угодно.

– Думаю, что мне приснился кошмар, который забылся, а осадок остался. Мне иногда снятся страшные сны, после которых я потом полдня не в себе.

– Я пока плохо вижу, как все это можно сложить в одну картину, – призналась Люсинда. – С одной стороны – этот Шуруп с Арсением, с которыми мы то и дело пересекаемся. С другой – блогеры, которых созвали на вечеринку смерти и странным образом убили. Еще эти семь монет, которым, по предположению Макса, принесли семь жертв. Да еще нарисовалась связь одного из блогеров с пропавшей Алисой! Вот такой винегрет.

Пожалуй, такую разномастную компанию еще стоит поискать.

Макс внезапно подумал, что эти разные люди стали ему как семья.

Есть у ведьм еще одна черта, которая, казалось бы, им совсем не присуща, - отзывчивость. Ведьма с виду холодна, безразлична, но это броня, которая скрывает нешуточные страсти. Если ведьма решила помочь, ее ничто не остановит, и лучше для всех эту помощь принять.

Нет ничего страшнее опоздания на мгновение и тишины, внезапно обрывающей смех.

Нет ничего страшней опоздания на мгновение и тишины, внезапно обрывающей смех. Нет ничего ужасней бесконечного ожидания, белой стены перед глазами и бившей набатом мысли: не уберег, не закрыл, не спас. Опоздал.

Смерть словно поцеловала ее ласковым материнским поцелуем, потому что лицо девчушки было безмятежным и расслабленным, будто она всего лишь уснула и видела самые приятные сны.

Макс позволил себе пожалеть о том, что в его жизни больше сквозняков и могильного холода, чем южного тепла, и смотрит он на мир будто сквозь затемненные очки. Но потом вспомнил, что и такие, как он, этому миру нужны — ради того, чтобы кто-то мог жить той теплой уютной жизнью, от которой ему обломился лишь крошечный кусок.

«Мир слишком сложно устроен, мой мальчик»