Колыбельная горы Хого

– Все эти чашки…
– Были разбиты, – кивнул он, кажется радуясь тому, что Мико наконец сообразила, к чему он клонит. Он повертел пиалу в руках. – Эта и вовсе разлетелась на сотню осколков. Люди выбрасывают разбитые чашки, считая, что те потеряли свою ценность, лишились своей сути и стали непригодными. Но если знать как, то ценность можно не только вернуть, но и приумножить.
Он проницательно взглянул на Мико, а та невольно потянулась к своему шраму, но в последний момент отдёрнула руку, вцепилась в колени и сжала ткань хакама, стараясь унять внезапно возникшее волнение.
– Эта пиала ценна не тем, что из неё можно пить чай, – продолжал каннуси. – Она ценна тем, какой путь прошла, тем, какой стала. Поэтому каждая её трещина скреплена золотом, поэтому она дороже сердцу, чем сотни новеньких пиал из чайной лавки. – Он сделал паузу и перехватил взволнованный взгляд Мико. – Каждый из нас проходит свой путь, и каждый путь оставляет свои шрамы. Видимые или невидимые, но ценные. Это наши уроки, наши ошибки и наши успехи. И все они окрашены золотом.

Прыгай – я поймаю.
Она легко соскользнула вниз, и сильные руки скользнули по бёдрам, сминая ткань кимоно, и сомкнулись на талии, крепко, но аккуратно, сжали почти до боли, но остановились за мгновение до неё. Мико схватила Райдэна за плечи, боясь упасть, а он обнял её и разомкнул руки, позволяя проскользить по его напряжённому телу вниз. Ноги коснулись земли, и Мико отпрянула, чувствуя, как теплеют щёки, и радуясь темноте, что скрывала её румянец. Лицо Райдэна она тоже разглядеть не могла, только слышала его тихое дыхание.