Awakenings

Приходите ко мне сегодня. У нас не будет завтра.

Как только вы исчезаете, я снова превращаюсь в ничто.

Казалось, ему очень приятно мое присутствие, особенно потому, что я ничего не говорил и не задавал вопросов.

Надо держать себя в постоянном напряжении, чтобы сохранить достигнутые ясность и понимание предмета.

...никто не может продвигаться вперед, если путь неизвестен или непозволителен

Он пролистывал мои книги, с которыми обращался как ученый — с легкостью и глубиной одновременно.

Укоренившись в реальности, она с триумфом преодолела болезнь, интоксикацию и помещение в специальное учреждение и осталась тем, кем была всю жизнь — настоящим человеком, человеческим существом в лучшем смысле этого слова.

Ницше по этому поводу пишет:
«Только великая боль, длительная, медленная, ползучая боль, тянущаяся бесконечное время… заставляет нас опускаться в неведомые глубины нашего «я». Я сомневаюсь, что такая боль делает нас «лучше», но я знаю, что она делает нас глубже.

...основатели неврологии четко понимали, что только в таких госпиталях можно по-настоящему изучить всю глубину неврологических расстройств и разработать методы их лечения.

Cегодняшняя медицина делает упор исключительно на технические и механические средства, на механическую и химическую природу болезни. Это привело к невиданному прогрессу, но одновременно к интеллектуальному регрессу, к отсутствию должного внимания к нуждам и чувствам пациентов.

...нельзя рассматривать болезнь как чисто механическое или химическое понятие, — болезнь следует осознавать как в биологических, так и в метафизических понятиях, то есть в понятиях организации и строения.

Моя цель не создание системы или включение пациентов в какую-либо классификацию, нет. Моя цель — нарисовать мир, а точнее, миры, в которых волею судьбы оказались мои пациенты.

Нет, конечно, существует обычная, рутинная, повседневная медицина, банальная, прозаическая — медицина ушибленных пальцев, хронических тонзиллитов, мозолей и волдырей, — но все мы тешим себя идеей медицины совершенно иного рода, абсолютно другого типа. Мы жаждем чего-то более древнего, глубокого и необычного, почти сакрального, некоего события, которое вернет нам утраченное здоровье и цельность, даст ощущение полного и совершенного благополучия.

Мы должны быть активными, чтобы существовать; активность и актуальность суть одно и то же…

В конце концов, как можно обвинять призрак или злиться на него?

Я забыла, что значит быть счастливой или несчастной. Это хорошо или плохо? Это никак. Это было ничто

В возрасте десяти лет он (Леонард Л.) заявил матери: "Я хочу всю жизнь читать и писать. Я хочу зарыться в книги. Человеческим существам нельзя ни в коем случае доверять".

Изучая этих больных, начинаешь их любить, а полюбив, начинаешь понимать; изучение, любовь и понимание — это одно целое, звенья одной цепи.

Бедствие — это испытание, тёмная ночь души, которая бросает вызов всем силам человека, столкнувшегося с ним. Некоторые терпят крушение, оказываются сломленными и погибают, не в состоянии пережить катастрофу, другие выживают и выковывают в схватке со страданием свой характер.