Цитаты из книги Manacled

Поднеся руку к его лицу, девушка провела пальцем по его скуле.

— Мне кажется, я почти выучила наизусть твои черты. Особенно твои глаза.

Уголок его рта дернулся, пока он водил пальцами по свежим шрамам на ее запястье.

— Я тоже выучил наизусть твои, — он вздохнул. — Я должен был знать… В тот момент, когда я впервые взглянул в твои глаза, я должен был знать, что мне никогда не удастся переиграть тебя.

Гермиона слегка улыбнулась и прикрыла глаза. Она прижала ухо к его груди, слушая биение сердца.

— Я всегда думала, что глаза — моя лучшая черта.

— Одна из лучших, — ответил он тихо.

Менять приемы, дабы отвлечь внимание, тем паче враждебное. Не держаться начального способа действия — однообразие позволит разгадать, предупредить и даже расстроить замысел. Легко подстрелить птицу, летящую по прямой;
труднее — ту, что кружит. Не держаться до конца и второго способа, ибо по двум ходам разгадают всю игру. Коварство начеку. Чтобы его провести, немалая требуется изощренность. Опытный игрок не сделает того хода, которого ждет, а тем более жаждет, противник. Явит один умысел, дабы проверить соперника помысел, а затем, круто повернув, нападает врасплох и побеждает. Хитрость сражается, применяя стратагемы умысла: никогда не совершает то, о чем возвещает; целится так, чтобы сбить с толку; для отвода глаз искусно грозит и внезапно, где не ждут, разит, непрестанно стараясь обморочить. Иная игра, иные приемы — теперь хитрость рядится в одежды бесхитростности, коварство надевает маску чистосердечия. На помощь тогда приходит наблюдательность;
разгадав дальновидную цель, она под личиной света обнаруживает мрак, изобличает умысел, который, чем проще кажется, тем пуще таится. Так, коварные тучи Пифона борются со светозарными лучами Аполлона.

– Я люблю тебя. Пока я не перестану существовать, я буду любить тебя. Всегда, - прошептала она ему в губы. Он сократил бесконечно малое расстояние между ними. Гермиона закрыла глаза и обвила руками его шею, углубляя поцелуй. Его рука оставила ее волосы и обхватила за талию, притягивая ближе, пока их тела не прижались друг к другу. Мой. Мой. Мой. Она чувствовала, как жаждет его душой и телом. Она хотела спрятать его в своем сердце и похоронить там. У них всегда так быстро заканчивалось время. Все всегда рушилось, и то, что они успевали взять, оставалось единственным, что у них было. Они выжили за счет моментов, которые украли во время воины. Она чувствовала себя так, словно умирала с голоду от желания быть с ним. Она не собиралась отпускать его.

– Драко, что если... что-то пойдет не так. Что-то всегда идёт не по плану. Когда мы так близки к цели... что-то всегда идет наперекосяк. – Знаю, — ответил он, запуская руку в ее волосы и притягивая ее ближе, - но ты не должна заниматься всем в одиночку. Я доверился тебе, и ты привела нас сюда. Настала твоя очередь довериться мне. Мы здесь в безопасности, Гермиона. Тебе позволено чувствовать себя в безопасности. Она покачала головой. Ей казалось, что грудная клетка вот-вот разорвется. — Я не могу. Не думаю, что знаю, каково это.